Чтение онлайн

– Серьезно, братцы... Ей-богу. Надо же.

– Подходцев! Не женись, пожалуйста.

– Вот, ей-богу, какие вы странные! Как же так можно не жениться?..

– Подумай ты только, - подхватил Клинков.
– С нами ты живешь - что хочешь, делай. Затеял ты легкую интрижку - пожалуйста! Мы тебе поможем. Напился ты пьян - сделай одолжение! И мы от тебя не отстанем.

– Пожалуй, и перегоним, - подтвердил Громов.

– Ну, вот видишь. А жена! Ты думаешь, это шутка - жена? Да вы лучше меня спросите, братцы, что такое жена!

– Ты-то откуда знаешь?

– Я-то? Я, братцы, все этакое знаю.

– Разве ты был женат?

– Собственно говоря... как на это взглянуть. Если хотите, то... Да уж, что там говорить - знаю! Пришел пьян - бац лампой по голове! Завел интрижку - бац тарелкой по спине. Сидишь дома - нервы, вышел из дому истерика. А в промежутках - то у нее любовник сидит, то она платье переодевает, то ей какое-нибудь там кесарево сечение нужно делать.

– Странное у тебя представление о семейной жизни.

– Да уж поверь, брат, настоящее!

– Постой, Клинков, не трещи, - остановил его солидный Громов.
– А не приходило тебе в голову, Подходцев, такое: просыпаешься ты утром после свадьбы - глядь, а сбоку чужая женщина лежит. И сам ты не заметил, как она завелась. То да се - хочешь ты к нам удрать - "Нет-с, говорит, постойте! Я твоя мужняя жена, и ты из моих лап не вырвешься". Ты в кабинет - она за тобой; ты на улицу - она за тобой. Ночью пошел в какой-нибудь чуланчик, где грязное белье складывается, - чтобы хоть на полчаса одному побыть - не тут-то было! Открывается дверь, и чей-то голос пищит: "Ты тут, Жанчик? Что же ты от меня ушел? Ну, я тут с тобой посижу! Зачем ты меня одну бросил, Жанчик?" Ну, конечно, ты ей возразишь: "Да ведь двадцать-то пять лет ты жила же без меня, дрянь ты этакая?! Почему же сейчас без меня минутки не можешь?" - "Нет, Жанчик, - скажет она, - было бы тебе на мне не жениться... Раз женился - так тебе и надо!" Повеситься захочешь, и то не даст - из петли вынет, да еще поколотит оставшейся свободной веревкой: "Как, дескать, смел, паршивец, вдову без прокормления оставлять!"

Пауза.

– Подходцев!

– Ну?
– приостановился Подходцев.

– Не женишься?
– робко спросил Громов, считая почву достаточно подготовленной.

– Женюсь!
– вздохнул Подходцев.
– Жалко мне вас, но что же делать... женюсь! А который теперь час?.. Ой-ой... Пять! А мы в половине шестого должны кататься. Друзья! До свиданья! Целую вас мысленно.

– Подавись ты своими поцелуями.

– Громов! Можно надеть твой серый жилет?

– Нельзя. Он мне сейчас будет нужен.

– Для чего?

– Чернилами буду обливать.

– Гм!.. Ну, прощайте, братцы. Бог с вами.

Клинков поманил его пальцем.

– А подойди-ка... Видишь, какой ты неаккуратный: кончик платка опять вылез.

– Осел ты пиренейский, - завопил Подходцев.
– Да ведь так же и нужно, чтобы он торчал. А ты его уже в третий раз засовываешь.

Клинков уткнулся в подушки, и плечи его запрыгали: неизвестно было смеялся он или оплакивал гибнущего друга?..

Стараясь не встречаться взглядом с оставшимися, Подходцев вышел в двери как-то боком, виновато.

По уходе его Клинков тяжело встал с кровати, подошел к зеркалу и с плаксивой миной стал разглядывать себя.

– Клиночек! Что с тобой? Охота тебе всякую дрянь разглядывать! Уже не думаешь ли и ты жениться?..

– Знаешь, что я сейчас почувствовал, Громов?
– обернулся к нему Клинков, и углы губ его передернулись.

– Ну?

– Стареем, брат, мы... Подходцев женится, а у меня уже седые волосы на висках появились.

– А с ребрами благополучно?

– С какими ребрами?

– Беса в ребре не ощущаешь?

– Какого беса?

– Ну, говорят же: седина в бороду, а бес... и так далее.

Клинков кротко, печально улыбнулся.

– Не острится нынче что-то...

– Голова не тем наполнена.

– Ну, в отношении себя ты преувеличиваешь.

– Почему?

– Она у тебя ничем не наполнена.

– Нет, Клинков, - улыбнулся Громов еще печальнее, чем давеча Клинков. И у тебя ничего не получается. Не остри, брат.

– Плохо вышло?

– Чрезвычайно.

– Да, действительно. Что-то не то...

И долго сидели так, осиротевшие, каждый на своей постели, пока не окутали их синие сумерки...

Глава XI

ВЕСТИ ОТТУДА

В большой комнате, в которой жили раньше трое, а теперь, после женитьбы Подходцева, только двое, было тихо... Даже мышь не скреблась под полом вероятно, издохла от бескормицы. В комнате находился один толстый Клинков.

Конечно, он лежал на кровати.

Его дела, как и дела Громова, пришли в упадок: доходов не было, а расходы требовались колоссальные: на одну еду уходило не меньше рубля в день. Да квартира, на оплату которой расходовалось вместо денег чрезвычайно много нервов (при объяснениях с хозяйкой), да папиросы, да то и се...

Беззвучные вздохи раздирали массивную грудь Клинкова.

"А тут еще Громов исчез, - думал Клинков.
– Наверное, попал в компанию меценатов и забыл и думать обо мне".

Но в этот самый момент в виде наглядного, фактического опровержения в комнату влетел запыхавшийся Громов.

– Что это ты, брат?!
– спросил Клинков, скосив на него глаза.
– Будто бы только что из церкви вырвался?

– Почему... из церкви?

– Да ведь ты принадлежишь к тому незадачливому разряду людей, которых и в церкви бьют. Вот я и думал...

– Ты? Думал?! Может ли с тобой это случиться?

– Тебя это удивляет? Очень просто: я думаю бесшумно, поэтому снаружи ничего не заметно, а ты, когда над чем-нибудь задумаешься, то в твоей голове слышно легкое потрескивание. Будто чугунная печка постепенно накаливается.

– Хочешь, я тебя сейчас водой оболью?

– Если ты этим докажешь высокое состояние твоих умственных способностей - обливай.

– Просто оболью. Чтоб ты не приставал.

– Не надо. Я предпочитаю сухое обращение.

– Недурно сказано. Запишу. Может быть, в редакции "Скворца" за это нам заплатят рублишку. Кстати! Сейчас швейцар передал мне письмо с адресом, написанным женским почерком...

– Тебе письмо?

– Нет.

– Мне?!

– Нет.

– А кому же?!

– Нам обоим.

– Странный вы народ, ей-богу. Сколько вас по всем церквам ни бьют, все вы не умнеете. От кого письмо?

– Недоумеваю. Наверное, какая-нибудь графиня, увидя меня на прогулке, пишет, что я поразил ее до глубины души.