Повести и рассказы
Шрифт:
– Можете же себе представить, как я вас люблю, если даже радости медового месяца не удержали меня около обожаемой жены.
И столько тоски слышалось в этой легкомысленной фразе, что сердца обоих друзей болезненно сжались.
– А жена твоя, как...
– стараясь быть светским, спросил неуклюжий Клинков.
– Здорова? Хорошо себя чувствует?
Громов отвечал самым серьезным тоном:
– Благодарствуйте, недурно. Кланялась вам. Может быть, навестите нас?
– Почтем за честь, - вежливо отвечал Подходцев.
– Да некогда все, дела, знаете...
– Скажите! А вы чем сейчас заняты?
– Открыл богатое месторождение меди.
– Что вы говорите? Где? Далеко?
– Совсем близко. В голове у Клинкова.
– И много добываешь?
– Не очень. Место сырое, к сожалению. Водянка головы начинается.
Все трое, как воробьи, забывшие о еще громыхающем вдали громе, повеселели и зачирикали, запрыгали по веткам, но новый удар грома, еще более грозный, раздался в этот момент...
Выразился он в довольно тихом стуке в дверь, стуке, в первый момент даже не услышанном за общим смехом.
Так и первое отдаленное погромыхивание грома почти не достигает уха, а потом вдруг усиливается, растет, растет...
– Можно войти?
– Кого там черти принесли?! Войдите!
Небольшого роста, рыжеватый человек с лисьей физиономией, одетый в рыжее платье, с оранжевым галстуком и в ботинках с рыжим верхом вошел в комнату.
Освещенный ярким светом камина, приблизился к трем друзьям и заискивающе сказал:
– Кто здесь Клинков?
– А! Вы, право, можете выбрать по своему вкусу, - с досадой заметил Клинков.
– Мы здесь все одинаковые.
– Нет, - не обращая внимания на тон, возразил незнакомец, - может быть, вы все и были одинаковые, но с этого момента один из вас будет резко отличаться от других.
– Кто?
– отрывисто спросил Подходцев.
– Господин Клинков.
– Послушайте, - угрюмо пробормотал Подходцев, - если с ним случится что-либо плохое - я вас испорчу; мне теперь все равно...
– Плохое? Что вы... Господин Клинков! Я поверенный вашего покойного отца... Он вчера скончался и оставил вам (гром все усиливался, крепчал и вдруг обрушился самым оглушительным образом), как единственному наследнику, два дома и около трехсот тысяч процентными бумагами!!! Я рад, что имел честь первый поздравить вас.
– Вы меня поздравляете?
– странным тоном спросил Клинков.
– Да! Конечно. Вы сейчас богатый наследник.
– А знаете, я даже рад, что отец умер...
– Клинков!
– укоризненно вскричал Громов.
– Рад за него, что он умер. По крайней мере, ему не придется иметь с вами дела...
Он ушел в угол и долго простоял там, лицом к стене. Отошел. Спросил глухо:
– Вспоминал меня перед смертью?
– Да. Говорил, что был неправ по отношению к вам. Еще раз - приношу мои искренние поздравления...
– Мне очень жаль...
– промямлил Клинков.
– Чего?..
Клинков подумал и сказал искренним тоном:
– Что не вы умерли вместо него. Ступайте! Заходите завтра. Сейчас мне не до вас. У меня - Громов. Ясно? Прямо и налево!
Глава XX
ГИБЕЛЬ КЛИНКОВА. ПОСЛЕДНЯЯ ШАЛОСТЬ
Рыжий, похожий на лисицу человек, не смущаясь резким тоном Клинкова, заулыбался, завертелся и, изгибаясь хребтом, сказал медовым голосом:
– О, конечно! Я понимаю. Господи! Улетучусь, как дым. Но, вы простите, - передо мной, как перед духовником, стесняться нечего: может быть, вам сейчас нужны деньги?
– Как деньги? Сейчас? Можете дать?
– недоверчиво спросил Клинков.
– Да, ведь это ваши же деньги. Я, так сказать, дам авансом...
Клинков расставил массивные ноги, погрузил руки в карманы и впал в глубокую задумчивость. Очнулся.
– Десять тысяч можете дать?
– Сделайте одолжение... У меня дома на всякий случай приготовлено...
Клинков что-то промычал, взял Громова под руку и отвел его в угол:
– Послушай, Громушка... Ты меня знаешь: я мужчину ценю в десять тысяч раз больше любой женщины... На днях я продал Подходцеву довольно красивую девушку за рубль. Мне сейчас пришла мысль: я куплю тебя за десять тысяч. Довольно?
– Бедняга, - вздохнул Громов, сочувственно поглаживая плечо Клинкова. Богатство отуманило твой обычно не богатый мозг.
– Ты не понимаешь меня. Скажи: она уступила бы тебя за десять тысяч?
– Кто?!
– Жена. Можно даже без развода. Черт с ней.
Громов нахмурил брови и энергично замотал головой.
– Нет-нет! Ничего не выйдет. Кажется, что она не возьмет и ста тысяч.
– Почему?!!!
Громов застенчиво пробормотал:
– Дело в том, что... что...
– Ну?!!!
– Дело в том, что...
И закончил с милым смущением женщины, сообщающей, что она скоро будет матерью:
– Дело в том, что... она... меня, кажется, любит!
Клинков досадливо крякнул и засвистал.
– Угораздило тебя, действительно. Послушай...
– Ну?
– А может быть, ты слишком много о себе воображаешь?
– То есть?
– Может быть, она тебя не любит?
В глазах Громова мелькнула и погасла безысходная тоска:
– Нет, брат... любит. Уж я знаю наверное.
– А ты не мог бы... отравить ее, что ли?
– При водянке головы нужно провертеть буравчиком дырку на темени и, опрокинув человека вверх ногами, вылить скопившуюся воду. Мы с Подходцевым устроим тебе это.
– Я говорю серьезно. Ну, напейся пьян и избей ее до полусмерти.
– А вдруг после этого она меня еще больше полюбит. Сердце женщины загадка.
– Ну, хочешь, я ее увлеку?
– Она только вчера сказала, что твоя фигура напоминает ей диванный валик, с розеткой вместо головы.
– Гм! Надеюсь, ты оборвал ее?
– О, неужели ты сомневаешься? Я с негодованием возразил, что ты больше похож на галапагосскую черепаху, ставшую на задние лапы.
– Господа!
– перебил их Подходцев.
– В обществе не принято шептаться. Этот золотистый молодой человек и я - мы скучаем без вас.
– Сейчас-сейчас, - обернулся Клинков.
– В таком случае мне, господин доверенный, не понадобится десяти тысяч. Давайте пока пятьсот рублей, чтобы я мог похоронить своего друга по первому разряду.