Чтение онлайн

— Надоли мн вс эти посты, да псалмы, да каяніе! Валяйте, двочки!

Да, баронесс Эдвард все надодало рано или поздно. И вотъ она опять нсколько дней была весела, распвала, шалила. — Что это съ тобой? — спрашивала она степенную и богобоязненную Маргариту. — Ты какъ будто вздыхаешь; съ чего это? — и Маргарита понемножку тоже переставала быть прежней тихоней. Видно, баронесса заразила ее, то и дло выводя ее изъ ея серьезности. Да, врно, и не такъ-то легко было оставаться глухой къ лукавымъ рчамъ Макка, когда онъ бралъ свою ванну; и Маргарита, пожалуй, не всегда оказывалась на-сторож. Во всякомъ случа, когда Маккъ разъ вечеромъ попросилъ ее позвать къ нему для ванны еще жену Свена Дозорнаго, Маргарита исполнила и это — все съ тмъ-же невиннымъ лицомъ, какъ и все остальное. Охъ, врно, трудненько было уберечься молоденькой Маргарит! Сама баронесса больше не вмшивалась въ сумасбродства своего отца; все и пошло опять по старому, какъ было до этой ея полосы набожности.

Но у Элленъ во всемъ свт былъ лишь одинъ возлюбленный — Маккъ. Просто удивительно было смотрть на нее. Она и не терпла никого рядомъ съ собой, а тутъ замшалась эта Маргарита!.. Чего ей понадобилось у Макка? Разъ вечеромъ я и услыхалъ на двор подъ своимъ окномъ споръ этихъ двухъ женщинъ. Он ссорились съ самой ванны Макка. Об, и Элленъ и Маргарита, горячились и не стснялись говорить и браниться во всеуслышаніе. Я было постучалъ въ окошко, но имъ дла не было до студента.

Голос у Элленъ былъ съ сладострастной хрипотой. Она говорила:- Да, хороша ты, нечего сказать!

— А теб-бы молчать! — отвчала Маргарита. — Обойдусь и безъ тебя.

— Какъ-бы не такъ! Не самъ-ли онъ послалъ тебя за мной?

— Ну, такъ что-же? А ты не умешь вести себя по-людски и держаться смирно.

— А ты зачмъ корчишь изъ себя набожную?

— Да я-то набожна, а ты какова? — огрызалась Маргарита. — Не умешь вести себя по-людски.

— О, ты-то, по глазамъ видно, на все готова. Тьфу!

Маргарита съ озлобленіемъ закричала:

— Ты еще плюешься! Постой, я ему скажу.

— Сдлай милость. Очень мн нужно. А ты вотъ скажи мн: чего ради ты растираешь ему всякія мста? Я вдь видла.

— Я длаю, что мн велятъ.

Элленъ передразнила:- Велятъ! Хоть бы ужъ не прикидывалась. Я-то знаю, что онъ уже не разъ бралъ тебя къ себ.

— Онъ теб разсказывалъ?

— Да, разсказывалъ.

— А вотъ я спрошу его.

Разъ утромъ Гартвигсенъ впопыхахъ вошелъ въ лавку, прошелъ за прилавокъ и въ контору. Пробылъ онъ тамъ всего нсколько минутъ, а когда вышелъ, и у кого-то, какъ бывало всегда, оказалось до него дло, онъ только рукой махнулъ:

— Сегодня мн недосугъ; у меня дома больная супруга.

Я сразу почувствовалъ острую боль въ сердц и ахнулъ.

— Ну, ну, — сказалъ Гартвигсенъ, улыбаясь, — ей уже лучше, но…

— Значитъ, еще ночью случилось?

— Гартвигсенъ отвтилъ: — Да, отпираться не приходится. Родился мальчикъ.

Гартвигсенъ не спалъ ночь, но сіялъ гордостью и счастьемъ. Онъ распорядился, чтобы Стенъ Приказчикъ не отказалъ двумъ бднымъ женщинамъ въ ихъ просьб, и вышелъ такъ же поспшно, какъ вошелъ. Онъ, врно, только затмъ и приходилъ, чтобы сообщить Макку новость. Тому самому Макку! Да, его можно было подозрвать въ чемъ угодно и даже ненавидть, но онъ былъ здсь настоящимъ господиномъ.

Новость быстро распространилась. Двочки стали проситься къ Роз поглядть на чудо; Маккъ веллъ поднять флаги и на дом, и на пристани. Правда, рожденіе младенца не было въ Сирилунд особенной рдкостью, но Макку не кстати было подымать флаги по каждому такому случаю. Теперь дло другое. И такой крупный знакъ вниманія не пропалъ даромъ для Гартвигсена.

— Пусть говорятъ про моего компаньона, что хотятъ, но онъ весьма обученъ по части обхожденія и всего прочаго! — сказалъ Гартвигсенъ.

Баронесса тоже доказала, что у нея есть сердце и для другихъ, а не только для себя, — каждый день навщала Розу и усердно ухаживала за своей старой подругой. Наконецъ, она взяла съ собою туда и двочекъ.

Роза встала и начала выходить. Я слышалъ отъ другихъ, что молодая мать была здорова и счастлива, въ восторг отъ ребенка и, вообще, стала спокойне душой. Да, этотъ крохотный мальчуганъ сталъ для нея источникомъ истинной благодати. Я не хотлъ воспользоваться случаемъ пойти къ ней съ поздравленіемъ, но все выжидалъ какъ-нибудь встртиться съ ней случайно.

И вотъ мы встртились при особыхъ важныхъ обстоятельствахъ.

Наступило весеннее равноденствіе, и начались бури на суш и на мор, темныя ночи. Въ одну такую ночь я услыхалъ вой парохода надъ Сирилундомъ и подумалъ:- Спаси и помилуй, Господи, всхъ. кто теперь на мор!

Утромъ погода прояснилась. Я набросилъ на себя верхнее платье и пошелъ къ пристани. По дорог я нагналъ Розу, еще издали узнавъ ее по ея песцовой накидк. Но я едва усплъ поклониться ей и только что собирался поздороваться, какъ она крикнула мн:

— Вы не видали Бенони?

— Нтъ.

Что-то, видимо, привело ее въ отчаяніе; губы у нея дрожали, и она сказала:

— Лопарь Гильбертъ опять заходилъ. Онъ говоритъ, что… И я не смю оставаться дома… Ребенокъ пока со старухой. Я все бгаю и ищу Бенони.

— Успокойтесь! Что такое сказалъ лопарь Гильбертъ?

— Сказалъ, что онъ пріхалъ. Пріхалъ ночью на пароход. Николай пріхалъ; значитъ, онъ не умеръ. Ночевалъ у кузнеца. Нельзя ли вамъ поскоре посмотрть — нтъ ли Бенони на пристани?

Я мигомъ бросился со всхъ ногъ. Но на пристани Гартвигсена нигд не оказалось. Какой-то человкъ присоединился ко мн, чтобы помочь искать. Я его не зналъ, но онъ разговаривалъ съ бондаремъ, какъ человкъ знакомый. Меня же онъ спросилъ сначала, кого я ищу. Одтъ онъ былъ вполн прилично, и уже по тому, какъ онъ подошелъ и поклонился, видно было, что онъ человкъ образованный. Я отвтилъ, что ищу Гартвигсена; жен его очень нужно его видть; вонъ она тамъ на дорог. Человкъ сразу встрепенулся и присоединился ко мн.

— Я помогу вамъ искать; я его знаю, — сказалъ онъ про Гартвигсена.

И мы оба побжали назадъ по дорог.

Но Роза, завидвъ насъ еще издали, вся вздрогнула и всплеснула руками. Я, однако, ничего не понялъ, ни о чемъ не догадался, ничего не сообразилъ. Вдругъ она повернулась и стала уходить отъ насъ, а я подумалъ: видно, она догадалась, что я не нашелъ Гартвигсена, и страшно перепугалась. Но ршительно незачмъ было приходить въ отчаяніе. Гартвигсенъ могъ быть на мельниц; черезъ четверть часа мы бы привели его. Роза между тмъ продолжала уходить отъ насъ, и просто жаль было смотрть на нее: чисто какъ зврекъ бжала она въ своей песцовой накидк, вся согнувшись и шатаясь. Когда же мы стали догонять ее, то услыхали ея рыданія, — словно зврекъ лаялъ. Она быстро свернула съ дороги въ сугробы, добралась до камня, съ котораго втромъ смело весь снгъ, и опустилась на него. Мы подошли къ ней; она была на себя не похожа: все лицо ея передергивалось, кожа стала какой-то срой, она почти задыхалась.

— Не бойся-же, Роза, — сказалъ вдругъ незнакомый человкъ. — Мы ищемъ Бенони. Онъ, наврно, на мельниц.

Меня вдругъ оснило: да это самъ Николай Аренденъ, эта злополучная личность, которой Господь Богъ далъ высадиться въ эту ночь цлой и невредимой! И я, по своей безтолковости, привелъ его прямо къ Роз!

Меня какъ пришибло; я не зналъ, что и длать. Человкъ тоже ничего не предпринималъ, только снялъ съ себя шапку, чтобы прохладиться. Онъ былъ совсмъ лысый.

— Увряю же тебя, что Бенони на мельниц. Долго ли отыскать его тамъ, — продолжалъ онъ.