Чтение онлайн

Девушка исчезла.

Откинув брезентовую полу, которая прикрывала вхд под навес, офицеры вышли во двор. После освещенной столовой ночная темнота показалась им особенно густой и плотной. Кое-где проглядывали очертания черных силуэтов деревьев, хат. На черном небе ярко мерцали крупные звезды.

Кремнев и Павленко медленно направились к воротам, вслед за ними вышла из столовой и Ветрова.

– Кликни-ка, Боб, вестового с лошадьми, а я подожду здесь, - попросил Кремнев.

Прапорщик направился к соседнему двору и громко крикнул вестового. Из глубины сада показалась коренастая фигура солдата. Рядом с ним мелькало светлое женское платье.

– Сию минуту, вашбродие, - отозвался солдат и направился к лошадям. вот только хозяйка откроет ворота.

– Танюша!-страстным шепотом говорил Кремнев, сжимая маленькую и холодную от волнения руку сестры.
– Немучьте меня, скажите - свободны вы или нет?

– Увы, Александр Васильевич, я занята, и вы это знаете. Муж собирается приехать сюда с какой-то научной химической комиссией. Они будут исследовать состав немецких отравляющих газов, - так же тихо и, казалось, спокойно ответила Ветрова.

Подошла Осипенко с пачкой газет в руках.

– Вытащила у Емельянова не только "Киевлянина" и "Русское слово", ни и петербургскую "Речь", - с торжеством сообщила Ирина.

– Очень, очень вам благодарен, - с чувством поблагодарил Кремнев Правда, "Киевлянина" я никогда не читаю. Это черносотенно-погромная газета самого низкого пошиба.

– Вы придерживаетесь либеральных взглядов?-спросила Ветрова.

– К черносотенцам себя не причисляю. Я сторонник мирного обновления нешего государственного строя, - ответил капитан.

– А я социалист, - вмешался Павленко.

– Вы, Боб, просто-напросто... дурачек. Куда вам соваться в политику!
– фыркнула от смеха Осипенко.

– Вы не верите? Помянете мое слово: если после войны случится революция, то вы увидите меня на барикадах с красным флагом, - пылко уверял прапорщик.

– Уцелейте сначала во время войны, - спокойно заметила Ветрова.

– Пока что вся революционность Боба заключается в том, что он готов ухаживать за всеми встречными девушками, - съязвил Кремнев.

– Ах, так!-подхватила Ирина.
– Значит, он ветрогон, которому нельзя верить?

– Я думала, что ты наблюдательнее, Ира, - обняла подругу Ветрова.

Девушка обижено замолчала.

Вэто время вестовой подвел лошадей.

Застоявшиеся в ночной прохладе лошади нетерпеливо топтались на месте и громко фыркали. Кремнев и Павленко легко вскочили в седла и, пожав на прощание руки сестрам, широкой рысью двинулись по дороге.

– Тебе Ирина, Боб, не говорила, что за муж у Татьяны Владимировны?-задумчиво спросил Кремнев, когда они проехали деревню.
– Кто он?

– Упоминала вскользь, что он известный профессор, что-то лет на двадцать старше своей жены, но тем не менее она его очень любит, - ответил Павленко.

– не почему-то этому не верится, - проговорил капитан.

Остальную дорогу оба приятеля молчали, погруженные в свои думы. Прапорщик по молодости мечтал о невероятных подвигах, которые он совершит в первом же бою этого грандиозного наступления.

"Да, именно грандиозного!-думал Павленко, горяча свою лошадь.
– Я, конечно, маленький человек, всего только прапорщик, но и я вижу, какое большое готовится наступление, как стягивают части пехоты, сколько нам подбросили вооружения. А не днях,говорят, к нам прибудет какая-то сверхтяжелая артиллерия.Это, дорогой Боб, тебе не фунт изюма! Хорошо бы тебе, дружище, в этих частях послужить, Да впрочем, нет, - мне и здесь хорошо! Ведь главное - учавствовать в историческом наступлении. А что оно будет историческим - это определенно. Ведь не даром командующий фронтом сам генерал Брусилов".

И Боб Павленко, взволнованый своими мыслями представил себе, как он , увенчаный славой героя, предстанет перед Ириной. Она после этого, конечно, разрешит ему поцеловать себя. Кремнев не мечтал о боевой славе, он решал мучительный для него вопрос: любит ли его Таня, или ему только кажеться. Он вспоминал ее ласковые теплые карие глаза, и надежда загоралась в его душе. "Но голос, почему такой спокойный голос?-в который раз спрашивал он себя, чувствуя, как холодеет его сердце.

Вернувшись на батарею, капитан справился у дремавшего на постели Крутикова, не было ли новых распоряжений от начальства, и передал привезенные с собою газеты. Штабс-капитан с жадностью накинулся на них, забыв про сон. Быстро просмотрев киевские газеты, Крутиков впился в "Русское слово", вчитываясь в каждую статью.

– Большие умники кадеты. Вот бы создать ответственное перед Государственной думой министерство во главе с Павлом Николаевичем Милюковым! Он живо бы прибрал к рукам Гришку Распутина вместе с царицей. Тогда мы наверняка кончили бы войну если не в нынешнем, то в следуюшем году. Побывали бы в Берлине, посмотрели бы на немецкие порядки и вернулись бы домой, - вслух мечтал штабс-капитан.

– Ты поступил бы в Академию Генерального штаба, а я - в артиллерийскую, - подхватил его мысль Кремнев.

– А я женился бы на Ирочке, - отозвался Павленко.

– Так она и пойдет за такого дурачка , как ты, - охладил пыл прапорщика Кремнев.
– Ложись-ка лучше спать, а то завтра нам рано вставать.

– Слушаюсь, господин капитан, - официально отозвался обиженый прапорщик.

Сам Кремнев тоже лег спать, приказав разбудить себя на рассвете.

16

Было четыре часа утра, когда Кремнев с Павленко вышли на двор умываться. Солнце еще не поднялось над горизонтом, но золотисто огненный пожар зари уже загорался на небосклоне. Деревья и травы блистали алмазными капельками утренней росы. В бездонной глубине утреннего чистого неба неслась радостная песня жаворонка. С запада тянул чуть заметный ветерок, едва шелестя верхушками деревьев. Воздух был необычайно прозрачен, на десятки километров четко виднелось каждое дерево. Грудь дышала глубоко и свободно.

– Чудно! Чудно!
– сказал дежуривший на батарее сологубенко, подходя к своему командиру.
– И какой дрянью должен быть человек, чтобы пакостить войной это великое создание природы!-показал он рукой вокруг.

– Что это ты расфилософствовался, Леня?-удивился Кремнев.

– Какая тут философия! Я художник и восхишаюсь прекрасным утром. Где нам, жалким рисовальщикам, ровняться с этими чудесами природы! Нет, никогда не сможет человек создать такое богатство красок, тонов, такую гармонию, - Cологубенко рукой описал большой квадрат неба, - вот такую! Написать бы - и можно умереть, ибо имя твое станет бессмертным.

– Мы с Павленко сейчас уйдем на передовой наблюдательный пункт, а тебя я попрошу остаться за старшего на батарее, - прервал сологубенко капитан.

Художник разочаровано вздохнул и начал торопливо собираться.

В воздухе послышалось гудение мотора, ивысоко вверху, чуть поблескивая на солнце, показался немецкий самолет. Он, гигантская птица, распростер свои крылия, зорко всматриваясь в еще погруженные в утреннюю дрему поля и леса. Изредка в небе раздавались короткие пулеметные очереди, которыми немец подавал своим какие-то сигналы.