Чтение онлайн

– Ночью наши секреты сидят на самом бережку Путиловки, а немец - по той стороне. Случается даже балакают помеж себя, когда там стоят чехи-славяне, - словоохотливо проговорил один из солдат.

Наскоро набросив в полевой книжке панораму всего видимого, Кремнев решил поместить здесь передового наблюдателя батареи и отправился договариваться по этому вопросу к командиру 408-го Кузнецкого полка полковнику Хоменко, который был начальником этого участка обороны.

Он успел уже получить полк и "глядел в генералы". Как всегда энергичный, он много времени проводил среди солдат. Хотя ему было за пятьдесят, в его по запорожски длинных усах еще не белел ни один седой волос, и только виски слегка серебрились первым инеем лет.

Кремнева он встретил с отческой лаской.

– Здорово,сынку! Чем порадуеш своего названого батька?-спросил Хоменко и дружески пожал руку артиллеристу.

– Зашел проведать вас, папаша,и поговорить о предстояшем настаплении.

– Добре,добре! Ось подывысь на мои малюнки, - и полковник протянул капитану несколько схем,разрисованых красным и синим карандашами.
– Тут у него пулеметы, тут минометы, за этой горкой.

Кремнев тотчас перенес все эти сведения на свою карту, затем попросил указать ему места, где надо было пробивать проходы в проволочном заграждении противника.

– Ось туточки, - ткнул пальцем в карту Хоменко.

– Завтра осторожно пристреляю батареи по этим местам и до начала атаки буду хранить молчание, чтобы противник не догадался, где мы собираемся ударить, - прощаясь пообещал Кремнев.

– Добре, сынку! Чарку горилки на дорогу, щоб ноги швыдше шлы! Эй,Панас, бисова душа, где ты?

Через минуту в дверях блиндажа появилась улыбающаяся физиономия денщика.

– Горилки две чарки та два шматка хлиба, - распорядился Хоменко.

Чокнувшись и пожелав своему "батьке" успеха, Кремнев пошел к себе на батарею.

Позиция 4-й батареи 102-й артиллерийской бригады находилась примерно в двух километрах от переднего края обороны, непосредственно за лесом. Прекрасно замаскированная со всех сторон, с хорошо оборудованными блиндажами, она была надежно укрыта от обстрела противника. При приближении Кремнева к огневой позиции батареи его встретил младший офицер батареи прапорщик Павленко.

– Где выбрали передовой пункт, Александр Васильевич?
– справился он.

– В расположении Кузнецкого полка. Завтра начнем пристрелку по нужным целям. Начальство не заезжало?

– Кроме командира дивизиона, полковника Корнилова, никого не было. Он сообщил, что позиции объезжает командующий армией генерал Каледин, и приказал внзде прибрать и подмести, а главное - засыпать свежей хлоркой отхожие места. Говорят, они - конек командующего.

– Старший офицер знает об этом?

– Да, Григорий Александрович уже отдал нужные распоряжения и отправился к передкам.

– Завтра ты, Боря, пойдешь вместе со мной на передовой наблюдательный пункт. Быть может, и сумееш отличится в предстоящих боях, - тепло сказал Кремнев.

Юноша горячо поблагодарил своего друга и командира, который всего на пять лет был старше его. Выпущеный несколько месяцев назад из военной школы, прапорщик мечтал о подвигах и военной славе. Но пока это были только мечты: батарея вот уже несколько месяцев стояла на укрепленных позициях, не принимая попыток завязать бой.

Вскоре на огневую позицию батареи пришел и старший офицер щегловатый и педантичный штабс-капитан Крутиков - с прапорщиком Сологубенко, который избежал высочайшего гнева за публикацию портрета "святого старца" только благодаря стараниям доктора Краснушкина. Подтянутый Крутиков обращал внимание подчеркнутой парадностью своих движений. Сологубенко держался проще, свободнее; большая курчавая борода и густые брови придавали его лицу особую выразительность.

– Садитесь-ка, Леонид Романович, чертить схемы к предстоящему наступлению, - протянул Кремнев пачку бумаг Сологубенко.

– Будет исполнено,господин капитан!
– с шутливой почтительностью отозвался прапорщик.

– Разрешите зайти, вашескородие?
– раздался низкий бас, и в дверях появилась высокая кряжистая фигура фельдфебеля.
– Дозвольте доложить: на батарее, передках и коновязи всеприведено в порядок, старые отхожие места велел засыпать и вырыть новые, чтобы их высокопревосходительство не придирались.

Запишал полевой телефон. Сологубенко снял трубку.

– Адьютант дивизиона передает, что генерал Каледин уже выехал в наш район, - тот час доложил он Кремневу.

– Надо одеваться, господа. Я с прапорщиком буду на батарее, а вас, Григорий Алексеевич с фельдфебелем попрошу пройти к передкам, распорядился капитан.

Затем он приказал солдатам построится за орудиями и лично осмотрел людей. обмундирование на них было поношенное, но аккуратно заштопаное и по возможности вычищенное. Рослые, в большинстве уже не молодые солдаты выглядели здоровыми и сытыми. Окладистые русские бороды придавали им благообразный иконописный вид.

Несмотря на молодость, Кремнев пользовался уважением своих подчиненных, как справедливый и заботливый начальник.

– Сейчас к нам приедет командующий нашей Восьмой армией генерал Калндин. Титуливать его следует "ваше высокопревосходительство". Если генерал обратится с вопросом, не теряться, отвечать толково, предупреждал капитан.

– Едут!
– крикнул Павленко, указывая на группу всадников.

– Станови-и-cь!-скомандовал Кремнев.
– Разведчики на правом фланге, господа офицеры - у своих взводов.

Вскоре всадники подъехали к батарее и спешились. Впереди шел высокий, мрачного вида генерал, в широких шароварах, с казачьей шашкой на боку. Капитан подошел к нему с рапортом.

Каледин окинул строй сумрачным, тяжелым взглядом и что - то под нос. Солдаты, тоже нахмурившиеся, продолжали молча смотреть на него.

– Оглохли, что ли, ваши олухи?
– сердито обернулся к Кремневу командующий.
– Здорово,глухари!
– еще раз сердито выкрикнул генерал.

Артиллеристы дружно ответили. Каледин, тяжело переступая на ходу, прошел по фронту, исподлобья глядя на солдат. Его лицо по прежнему было мрачно.

– А где у вас, капитан, отхожие ровики?
– спросил он , немного оживившись и со всей своей свитой двинулся за Кремневым.

Ровики блистали чистотой. Каледин не замедлил примерить, будут ли они удобны для пользования. Вся свита в почтительном внимании следила за упражнениями командуюшего армией.

– Надо здесь положить доску, а там уширить ровик, иначе пользоваться им будет затруднительно, - изрек генерал мудрое решение и отправился дальше, на коновязь. Здесь его внимание привлекли конские хвосты, которые по его мнению, были обрезаны не по уставному.