Чтение онлайн

– Воздухоплавательная команда не отстала?

– Никак нет! Аэростат и газгольдеры идут вместе с батареей. Здравствуйте, тетя Варя!-произнес вск тот же голос.
– У окна появилась высокая плечистая фигура запыленного офицера.

– Прошу познакомиться. Мой приемшик Василий Александрович Зуев, или просто Вася, студент четвертого курса технологического института в Петербурге, - представила она сестрам офицера, который улыбался стоя перед открытым окном хатки.

Когда наконец денщики все вынесли из комнат, Звонарева еще раз осмотрела потолок, стены и, вздохнув, произнесла, обращаясь к сестрам:

– Начнем с побелки. Где наша известь?

Через десять минут, переодевшись в белые халаты, все трое неумело, но старательно мазали кистями стены и потолок. Запобелкой последовало мытье полов.

Выйдя из домика, Борейко со Звонаревым и Зуевым потихоньку пошли на встречу батарее. Издали уже доносился гул многочисленных моторов. В темноте виднелась длинная цепь автомобильных фар. От нее отделилось десятка полтора светлых точек, и послышался треск мотоциклов.

– Это разведчики выехали вперед, - пояснил Зуев.

– До утра расположимся всей батареей вдоль опушки леса, а с рассветом выясним, где поставить наши пушки, - решил Борейко.

– Слушаюсь!-вытянулись офицеры и пошли навстречу мотоциклистам.

Когда разведчики подъехали, порутчик указал, куда вести батарею, и мотоциклисты умчались к подходящей колонне.

Через четверть часа подошли тягачи, влекущие за собой лафеты орудий на огромных колесах с широченными пластинчатыми ободами. За ними на машинах отдельно везли тела орудий. Далее двигались несколько десятков автомобилей с солдатами, боеприпасами и хозяйственным инвентарем. В полуверсте за колонной, чуть проступая в ночной темноте, плыли по воздуху прикрепленный к автомобилям аэростат и два газгольдера. Лес сразу ожил, наполнившись шумом моторов и голосами людей. Прошло около часа, пока все разместились на указанных местах и суета постепенно начала утихать.

– Вели, Сергей Владимирович, разбить нашу палатку возле орудий, а ты, Вася, останешься около колбасы. Пуще всего смотри, чтобы поблизости не разводили огня, - распорядился Борейко.

Павленко, который все это время вертелся около батареи и восторгался ее техническим оснащением, идя к себе домой, с сожалением подумал: "Вот бы нам вместо лошадей да тягачи с мотоциклами! Можно было бы смело маневрировать, появляясь в неожиданных для противника местах. Вот это было бы дело!"

Когда он поравнялся с домиком лесника, то услышал громкий голос Звонаревой, отчитывающей уполномоченного отряда.

– Опять вы бог знает как долго копались, Герасим Зиновьевич! Если бы я заранее не приехал сюда, то до утра пункт едва ли был бы развернут. С такими порядками на войне мириться нельзя.

– Это уж моя забота, сударыня. Вы хирург, и прошу в мою административную деятельность не вмешиваться, - вспылил Емельянов.

– Ваше разгильдяйство граничит с преступностью!
– громила Варя Емельянова.

На крик сбежались сестры и начали успокаивать своего начальника и расходившуюся Звонареву.

– Неужели вы до сих пор все еще занимались побелкой?
– подошел к ним Павленко.

– И мытьем полов также, - добавила Ира.
– У меня с непривычки страшно разболелась спина, не знаю, как я завтра буду работать.

– Отоспитесь до утра, - отозвалась Звонарева, - на войне с усталостью не приходится считаться, - и с Ветровой вышла из домика.

– Боевая особочка, - кивнул Павленко вслед Звонаревой.
– Скоро вас совсем загоняет, поняните мое слово.

– Зато с ней работать весело. Сама все делает: белит, моет полы, не дерет нос, держиться с нами по-дружески, - сказала Ира.

– Муженек ее совсем другого характера - спокойный, выдержанный, простой и любезный. Мне эти "двенадцатидюймовые" офицеры определенно понравились, - проговорил Боб.

– А мне приглянулся Вася Зуев, - вскользь бросила Ира.

– Он, по-видимому, слишком много о себе воображает!
– заметил Борис.

– Не больше, чем вы!

Простившись с девушкой, Павленко направился ночевать на батарею. Солдаты спали прямо на земле около своих орудий, только дежурные телефонисты и дневальный коротали ночь около костра. К ним присоединился и прапорщик.

– Должно быть, скоро будет большой бой?
– неторопливо спросил дневальный наводчик Солопов.
– Больно много подвезли сюда всяких пушек. Даве баяли, что прибудут сюда пушки самые агромадные, какие есть в Расее.

Павленко рассказал им о гаубицах Виккерса.

– И далече они бьют?
– спросил телефонист Тонких.

– На двадцать верст, снаряд весит почти пятьдесят пудов и разбивает любое бетонное перекрытие.

– Телефоны у них тоже особенные, беспроволочные, с ручкой, как на телеграфе, - сообщил Тонких.
– Такой телефон всегда будет действовать: проводов нет, значит немцу нельзя и повредить, разве попадет в самый телефон.

Особенно поразил солдат привязной аэростат.

– На нем поднимешься до небес и все увидишь. Потом как вдаришт с самой большой пушки, тут немцу и прийдет конец, - мечтал наводчик.

Павленко, как всегда, внимательно прислушивался к солдатским разговорам и не перебивал их. По своей молодости он годился в сыновья большинству бородачей-запасных. Понимая это, прапорщик старался поменьше командовать и побольше советоваться с солдатами, особенно с фейерверкерами. Последних он, подчеркивая к ним уважение, неизменно величал по имени и отчеству. Это нравилось солдатам, которые ласково называли прапорщика "наш стригунок".

– Молодой он, и хочеться ему все время скакать по-жеребячему, а как до дела - нас, стариков, слухает. Подрастет, войдет в разум, геройским командиром будет, вроде нашего Кремня Васильевича, - говорили они между собой.

Незаметно летела тихая теплая ночь. Высоко поднявшись на небе, стожары начали опускаться к горизонту. Под мерный журчащий разговор солдат прапорщик уснул около костра. Солопов заботливо укрыл его своей шинелью.

– Умаялся, видать, наш стригунок-то!
– проговорил солдат и подсел поближе к костру.
– Теперь можно и про интересное прочитать.

Солопов вытащил из-за пазухи сложенный в несколько раз листок, развернул его, тщательно разгладил и при свете костра стал внимательно читать:

– "Товарищи солдаты! Двадцать месяцев уже продолжаеться бойня, затеянная в интересах жадных до наживы капиталистов - палачей всех стран. На полях сражений гибнут миллионы ваших товарищей, в то время как в тылу шайки бессовестных грабителей безнаказанно разоряют и обирают ваши семьи, заработанные ими трудовые гроши и составляют себе многомиллионные богатства. Они щедро платят палачам, чтобы наемкики, защищая капиталистов, вешали и ссылали в Сибирь на рудники ваших товарищей, сопртивляющихся организованному грабежу. Они наполняют тюрьмы всеми, кто оказывает им сопротивление. Расстреливают и казнят тысячи солдат, требующих конца войны. Мы не хотим больше крови, не хотим слез и горя, не хотим больше переносить ужасы войны. Товарищи, нашу кровь отдадим делу борьбы с заклятыми врагами - банкирами, заводчиками и помещиками. Отдадим свою кровь делу борьбы за свободу народа. Долой царскую монархию. Да здравствует социальная революция! Да здравствует республика! Донской комитет РСДРП (большевиков)".