Чтение онлайн

Ландау процедил через губу:

– Эр ист кайн менш. Эр ист айн бестиа.

Но в голосе была не прежняя надменность, а досада: Ландау знал, что спор проигран. Йориксен задал ему вопрос - почтительно, с поклоном, но и с улыбкой на устах. «Теперь, барон, когда я оказался прав, - могу ли поступить по-своему?»

Ландау бросил несколько слов и вышел прочь.

Йориксен хлопнул Рэда по плечу и заговорил – горящие глаза метались от листка к лицу каталийца и обратно.

– Я дам тебе новый цуштанд. Ты снова копать. Мы знаем твой истина. Теперь ты сможешь копать шёнбрун!

Рэд поднял руку и сжал в кулак.

– Нет.

– Ты копать, каталиетц!

– Найн. До смерти я должен ответить на письмо. Ты мне обещал.

Рэд сунул руку за пазуху, вытащил грязный, измусоленный конверт, помахал в воздухе.

– Я не стану копать. Рэда кайн грабен! Я должен послать письмо.

Йориксен хмыкнул, помял подбородок – и вдруг сказал:

– Я отправить.

Рэд опешил:

– Что?..

– Морген я ехать почта. Потом ты копать шёнбрун. Договор?

Рэд качнул головой:

– Найн. Без обид, но ты обманул. Я тебе не верю.

– Хорошо, не я. Кому ты верить?

И тут Рэд встал в тупик. Очевидно, что почта находится в городе, при станции. Туда его точно не отпустят – после попытки-то побега! Письмо повезет кто-нибудь из местных. Если не Йориксен, то кто? У камней каторга, их не отпустят. Сокол слишком скрытен, краб знает, что у него на уме. Якка хорош, но в обиде на Рэда – может отомстить. Кто ж тогда?..

– Грета, - сказал Рэд.
– Пусть Грета отвезет.

Сокол и Йориксен переглянулись. Отправить женщину одну в зимний лес – столь же верное убийство, как зарубить топором. Рэд быстро пояснил:

– Пошлите с ней солдат для охраны. Двоих с ружьями, пуф-пуф.

Сокол что-то сказал, Йориксен согласился.

– Договор, - сказал фишмайстер и подал руку.

Но прежде, чем Рэд пожал ее, Йориксен добавил:

– Теперь ты носить камень на шее.

– Я не верю в вашего Сеятеля, - ответил Рэд.

Он уже знал, что камни на цепях – признак веры, а не рабства. Даже Йориксен носил камушек, только драгоценный, на золотой цепочке.

– Ты верить Элига, да?
– спросил Йориксен.

Взял нож для бумаги и изобразил движение: поддеть и срезать кожу на руке. Потом показал второе движение: взять клеймо, раскалить над огнем, впечатать в голое тело.

– Теперь не верить Элига, верить Сеятель. Просто!
– подытожил фишмайстер.

Рэд скрипнул зубами и обвел жестом свою шею:

– Ладно, я надену камень.

– Гут! Теперь договор.

Йориксен пожал руку каталийца.

Сокол развязал Рэду ноги и помог подняться. Усадил за стол, дал чашку чаю с микстурой. При помощи словаря сказал:

– Мы исполнять твоя мечта.

С этими словами он положил на стол перо и бумагу.

* * *

Представьте себе каторжника, чей труд состоит в том, чтобы день за днем вгрызаться лопатой в мерзлую землю. Представьте, что вокруг дикий лес, заваленный снегом, и то место, которое можно назвать ближайшим городом, находится в трех днях пути. Представьте, что раб умирает: саркома медленно, но верно разрушает его легкие. В отчаянной попытке перед смертью увидеть родной край, он попробовал сбежать – но упал, обессилев от стужи, был найден и привезен обратно.

Сложно ли вообразить все это? Вовсе нет, если вы хотя бы понаслышке знакомы с нравами империи Дангар. А вот что представить невозможно: чтобы при названных условиях раб испытывал радость! Однако происходило именно это - Рэд радовался жизни.

Сокол и фишмайстер позволили ему написать письмо. Его не торопили, не стояли над душой, дали спокойно обмозговать каждую строку. На конверте Рэд указал адрес, давно уже выученный наизусть, а Йориксен с помощью словаря перевел адрес и написал повторно – на дангарском. Потом вызвали сержанта охраны, чтобы тот выделил пару солдат и подготовил быстрые сани.

Затем привели Грету. Услышав, что нужно сделать, она расплакалась. Рэда обожгло стыдом: по его прихоти девушке предстоят три дня тяжкой дороги через стужу. Но Грета сумела объяснить: на ее щеках - слезы счастья. За годы здесь, на каторге, она впервые выберется в город! Ценность этой награды превышает все трудности пути! Тем более, Йориксен выдал ей гораздо больше денег, чем стоили услуги почты, и позволил потратить остаток в свое удовольствие. Грету тронуло и то, что изо всех здешних людей Рэд доверился только ей.

К вечеру все было готово. Запрягли пару крепких гнедых рысаков, одетых в теплые попоны. В сани уложили запас еды и питья, пуль и пороха, овса и горючего масла, а также фонари и одеяла из оленьих шкур. Солдаты получили последние приказы, Грета поцеловала Рэда в щеку – и упряжка тронулась в путь.

Ночевать его отправили в привычную землянку. Соседи пялились на Рэда, как на диковинное животное. Надо полагать, прежде они не видели камня, который сбежал зимой и вернулся живым. Соответственно, никто не представлял, что с ним теперь сделают. Бригадир принялся фантазировать о том, как накажут беглеца, а камни слушали с испуганным любопытством. Чтобы каталийцу тоже было понятно, бригадир показывал наказания жестами. Грядущая расправа радовала и возбуждала его, как торжество справедливости. Никто не убегает, все трудятся, как положено. А если и бегут зимой, то живыми не возвращаются. Что себе думал этот каталиец - что он лучше всех? Зальют ему теперь сала за шкуру, и поделом!

Но сам Рэд ничего не боялся: верил, что Йориксен избавит его от наказаний. А кроме того, письмо уже отправлено! Главное сделано, мечта сбылась, теперь не жалко и умереть.

На сей раз Фритьоф Йориксен сдержал обещание: наказания не последовало. Следующим днем Рэда привели в кабинет фишмайстера и приняли – сложно поверить!
– как гостя. Усадили в кресло, напоили горячим чаем, повели беседу. Сокол с Йориксеном хотели узнать: что значит – быть каталийцем? “В чем твоя суть?” – давеча спросил фишмайстер, и Рэд ответил: “Я каталиец”. Сегодня Йориксен жаждал подробностей: Каталия – что за страна? В ход пустили бесценный инструмент общения: карандаши и бумагу. Рэд стал рисовать.

Большую часть жизни он видел Каталию не с лица, а с изнанки. Револьвер и сабля, портовый бордель и бутылка кадриса – такие символы первыми пришли ему на ум. Но на душе было непривычно светло: письмо отправлено, наказание отменили. В тон своему настрою, Рэд изобразил лучшее, что есть в Каталии.

Яркое солнце, тепло весь год.

Гитары и песни.

Красивые женщины.

Корабли.

Мирны.

Разные эсферы, и каждая – хороша. Он, Рэд, - достойный человек, хотя и тень. Такое лишь в Каталии возможно!