Чтение онлайн

И вот показался тот хутор. В прошлый раз Рэд этого не углядел, но нынче при свете дня понял: весь хутор населяли женщины! Лишь крайние два строения весьма напоминали казармы, и вокруг них прохаживались часовые. Остальные избы носили явные следы девичьей руки. Чистые оконные стекла, кружевные занавесочки, милые рисунки на дверях: тут цветок, там колокольчик, там туфелька. Кое-где сушилось на веревках, дубея от мороза, опрятное женское исподнее.

По памяти он нашел домик Греты. Для проверки обогнул и посмотрел: правильно, с тыльной стороны пристроена баня. Вернулся на крыльцо и постучал. Дверь украшала синяя ласточка…

– Ду бист зо фрю-у, - пропел голосок, и дверь распахнулась.

Теперь Рэд увидел не только грудь и косу. Грета была в передничке и в легком платье на голое тело, на щеках горел румянец, на ручках белела мука. Пахло от нее жаром печки и сдобным тестом с корицей… А с губ ее быстро сползла улыбка, и снова появилась проблеском, и снова пропала.

– Найн, ду хаст нихт…

– Позволь войти, - попросил Рэд.

Взяв ее за плечи, ввел в дом, запер дверь. Потом обнял и поцеловал в горячую щеку.

Грета высвободилась, отстранилась, скрестила руки перед грудью:

– Найн! Кайн прайс фюр дихь! Ихь хаб кайн бефель!

Рэд понял «кайн» и «прайс». Улыбнулся как можно добрее:

– Да сам знаю, что кайн прайса. Не заслужил еще, в новом колодце и двух ярдов не вырыл.

Она переспросила. Он тронул себя между ног, потом скрестил руки:

– Не бойся, я тебя не это… Ну, коль сама не захочешь… Я пришел поговорить. Хочу поболтать с тобой, ферштее?

Тут с кухни донесся не то треск, не то шипение. Грета ойкнула и помчалась туда, а Рэд – за нею. Ухватом, похожим на щупальца Ай-Хинара, девушка стала спасать пирог, а Рэд сказал понимающе:

– Ага, со мной тоже так бывает. Поставил горшок в печь и лег немножко вздремнуть. Спал, вроде бы, всего ничего, а проснулся – в горшке угольки. Мудреное это дело…

Грета обнюхала пирог, проткнула ножом корочку, потом поставила на скамью, накрыла крышкой и теплым полотенцем. Отряхнула руки, пинком ноги в башмаке закрыла дверцу печки – и села напротив Рэда.

Он положил на стол то, что принес.

– Милая, это тебе. Я сжарил рыбку! Ну, или засушил – как посмотреть. Но, по-моему, вышло вкусно.

Грета глянула с подозрением, не исключая того, что рыбка – это подкуп.

– Да брось! Я же сказал: пришел поговорить, соскучился по тебе. Вот скажи для начала: как съездила в город?

Он объяснил вопрос жестами: ехать, спать в санях, мерзнуть по дороге, но потом – ахх! – магазины, большие дома, паровозы…

Грета испугано моргнула. Часто закивала, затараторила по-дангарски.

– Ни черта не понимаю, - нахмурился Рэд. – Тебя испугали в дороге? Волки напали? Или бандиты? Что случилось, говори толком!

Она вскочила и убежала куда-то. Где-то рылась, выдвигала ящики. Примчала назад и шлепнула на стол квадратик бумаги с печатью, дангарскими словами и суммой.

– Это что, квитанция за письмо? Испугалась, что я тебе не верю?! Милая, уймись, все хорошо. Я знаю, что ты его отправила! Не зря ж я тебя выбрал!

Грета дала себя обнять и погладить по волосам, и тогда успокоилась. Рэд снова спросил: так что же в городе? На сей раз она стала рассказывать, и вскоре увлеклась. По блеску глаз и взмахам рук было заметно, как город впечатлил ее. Насколько помнил Рэд, то был крохотный дрянной городишко. Если взять самый убогий район Лаэрты, уменьшить втрое и по окна окунуть в дерьмо – выйдет примерно такое. Но девушку очаровал не сам город, а возможность выехать с каторги и прожить несколько дней вольным человеком. Она делала, что хотела, ходила по лавкам и харчевням, пробовала всякие вкусности, купила кое-что красивое. Грета принесла и разложила перед Рэдом свои приобретения: три мотка ленты, заколку в виде птицы, подвязки для чулок и теплые рукавички на меху. Он улыбнулся:

– Женские безделицы. Все, кроме рукавиц, они – полезная штука. Но если тебе приятно, то порадуюсь и я.

Она поцеловала Рэда – тепло, но быстро, чтоб не размечтался. Потом сама спросила: расскажи, мол. А ведь за этим он и пришел: рассказать. Именно этого так сильно не хватало: чтобы он говорил, и его слушали.

– Родная, я стольким хотел поделиться… Знаешь, мне выпал такой цуштанд, что нужно каждую ночь петь. Вот и вспоминаю всякие легенды да баллады, и пою себе под нос. Среди них есть очень красивые, и каждый раз, когда пою такую – думаю о тебе. Вот бы Грета услышала и поняла, а потом вспоминала, когда меня не станет.

Она слушала, опершись подбородком на руки. Конечно, не понимала ни слова, но слушала так, как нужно: всей душою.

– Пока я шел сюда, пытался выбрать, какую первой рассказать. Тебе б, наверное, что-нибудь романтичное хотелось. Но мне вот какая легенда постоянно лезет в голову. Послушай.

Король послал Лида Антеодора сокрушить Фаид-Мусу. Бесстрашный Лид повел свою армию в поход через Муарийскую пустыню. Но грифы, что парят над песками, заметили его и рассказали Фаид-Мусе. Правитель муаров был сильным колдуном, он принес жертву и воззвал о помощи к самой Черной Деве. Она наслала на войско Антеодора четырех демонов.

Первый демон звался Ишмаль – по-нашему, жажда. Он иссушал колодцы на пути войска, отравлял источники, дырявил бочки с запасами воды. Демон Виншах, что значит Болезнь, истязал воинов лихорадкой, сводил болью суставы, крутил кишки в животах. Демон Ависсайя – Одиночество – убивал курьеров и почтовых птиц, чтобы солдаты не получали вестей из дома и чувствовали себя забытыми. А Миршелла – Неведение – спутывал карты и передвигал дюны, чтобы войско не могло найти дорогу.

Наступил день, когда отчаянье одолело бойцов. Уже не было сил ни идти вперед, ни повернуть назад – только лечь на песок и отдаться погибели. Что же тогда сделал Лид Антеодор?

Бум-бум-бум. Чей-то кулак крепко грюкнул о двери. Грета подскочила, схватилась за голову, заметалась туда и сюда. Рэду все стало ясно: его время вышло, явился клиент. Стук повторился. Грета схватила его за руки в полном смятении. Куда его девать? Как выпроводить, не обидев?

Рэд сказал:

– Успокойся и не стыдись. У тебя хорошее ремесло, не хуже моего. Я ухожу без обиды.

Вместе они вышли в сени. Рэд надел валенки и шапку, и отпер дверь. Если б на крыльце стоял кто-нибудь – почти кто угодно – Рэд извинился бы, что отнял часть законного времени. Но там оказался не кто-нибудь, а – бригадир. При виде каталийца его сытая рожа вытянулась, как кусок теста.

– Вас?.. Ш-шшайзе!..

Рэд не удержался. Притянул к себе Грету и крепко, страстно поцеловал в губы. Сказал:

– До скорого свиданья, милая.

Подвинул бригадира плечом и зашагал прочь. Ярдов через тридцать оглянулся, чтобы увидеть: Грета звала бригадира в дом, но тот до сих пор стоял на крыльце, свирепо глядя вослед Рэду. Желание овладеть призом было много слабее, чем ненависть и зависть к каталийцу.

* * *

Спустя пару дней случилось нечто неслыханное: Якка принес подарок. Под вечер – пора было выходить на работу – охотник спустился к Рэду в землянку с холщовым свертком в руке. Каталиец заканчивал ужин и пригласил охотника к столу.