Чтение онлайн

Словно в цвету?.. Посмотри:

Вот и пчелка

Так и жужжит…" А жужжит не пчела -

Я их морочу с досады и зла,

Я им жужжу, уж была - не была:

"Ох, вы, зорьки несподобные!

Клетка к клетке пригнан сот;

Обвощен; что слезы дробные,

Из-под каждой каплет мед;

А пройдет пора медовая:

Улей скутан, выбран сот,

Пчелки спят, - и чернобровая

Хоть и с милым, - а заснет…"

Все прожужжал я, а им-то приятно…

Что это пчелка-то нонече внятно,

Словно бы реки какие, жужжит?.." -

Так - то она… А сестра говорит:

"Видишь, настала какая погода?

Чай из цветов-то повысосет меда,

Чует, что скоро и липовый сот,

Вот ей на солнце и весело стало…

Надо-быть, скоро Иван-то Купало?" -

"Скоро… А на сердце кошка скребет…

Только подумать, что, много с неделю,

Стлать мне с тобою в светелке постелю,

Словно кто под бок мне хватит ножом…"

Как услыхал я, - повис пауком;

С вяза спустил паутину - другую,

Будто основу сновал бы какую,

Так вот и мычусь по ней челноком.

"Глянь-ка! Паук-то какой! Со крестом!

Вот в пузырек бы его, да потом

В землю зарыть бы под волчьим кустом:

Три года жди, а в Ивана-Купала

Вынешь жемчужину с мелкий орех".
–

Так-то она, а сестра ей: "Ведь грех

Душу живьем зарывать… - "Угадала!

Нешто паук-то показан в душах?

Хоть раздави, да и то в барышах…

Сказано: гадина! Вот посмотри-ка:

Я его - разом!"

Творец мой владыка!

Свету невзвидел я! Знать, уж с тоски,

Веткою хлысть поперек-то щеки!..

Так и сомлела, что снег побелела,

Прыгнула - ветку-то, видно, достать,

Ан не лостала ее: улетела

Дымом ли? Пылью ли? Чем?
– И не знать

Вечером села она у окошка,

И невдогад ей, что против сторожка:

Я кузнецом в лопухе стрекочу,

Глаз не свожу с ней, а к ней не скачу…

Вот и сидит она, будто горюет -

Н'а небо смотрит, колечко целует…

Я - как скачуся падучей звездой, -

Крикнула: "Звездочка! Стой же ты, стой!

Ворога в омут, и с камнем на шее,

А для него, для милого дружка,

Выдерни с телом серьгу из ушка!"

Ну, уж и зверь не бывал меня злее:

Кажется, вырвал бы деду язык…

"Так - то меня научил ты, старик?

Что тебе, лысому, н'авек достало,

Нашему брату и на день-то мало.

Вишь, запгал ни с того ни с сего!
–

Не побоюсь же как есть ничего,

Только дождаться б Ивановой ночи…"

Ждал и дождался, хоть не было мочи:

Знал, что она-то купаться пойдет…

На святой Руси быль и была,

Только быльем давно поросла…

Ох вы, зорюшки-зори!

Не один год в поднебесья вы зажигаетесь,

Не впервой в синем море купаетесь:

Посветите с поднебесья, красные,

На бывалые дни, на ненастные!..

Вы, курганы, курганы седые!

Насыпные курганы, степные!

Вы над кем, подгорюнившись, стонете,

Чьи вы белые кости хороните?

Расскажите, как русскую силу

Клала русская удаль в могилу!..

К городу Рязани

Катят трое сани,

Сани развальные -

Дуги расписные;

Вожжи на отлете;

Кони на разлете;

Колокольчик плачет -

За версту маячит.

Первые-то сани -

Все-то поезжане,

Все-то северяне,

В рукавицах новых,

В охабнях бобровых.

А вторые санки -

Все-то поезжанки,

Все-то северянки,

В шапочках горлатных,

В жемчугах окатных.

А что третьи сани

К городу Рязани

Подкатили сами

Всеми полозами.

Подлетели птицей

С красной царь-девицей,

С греческой царевной -

Душой Евпраксевной.

У Рязанского князя, у Юрия Ингоревича,

Во его терему новорубленном,

Светлый свадебный пир, ликование:

Сына старшего, княжича Федора,

Повенчал он с царевной Евпраксией

И добром своим княжеским кланялся;

А добро-то накоплено исстари:

Похвалила бы сваха досужная,

В полу-глаз поглядя, мимо идучи.

Во полу-столе, во полу-пиру

Молодых гостей чествовать учали,

На венечное место их глядючи,

Да смешки про себя затеваючи:

Словно стольный бы князь их не жалует -

Горький мед им из погреба выкатил,

А не свадебный!.. "Ин подсластили бы!"

А кому подсластить-то?.. Уж ведомо:

Молодым…

Молодые встают и целуются.

И румянцем они, что ни раз, чередуются,

Будто солнышко с зорькой вечернею.

И гостям и хозяину весело:

Чарка с чаркой у них обгоняются,

То и знай-через край наливаются.

Только нет веселей поезжанина,

И смешливее нет, и речистее

Супротив княженецкого тысяцкого -

Афанасия Прокшича Нездилы.

А с лица непригож он и немолод:

Голова у него, что ладонь, вся-то лысая,

Борода у него клином, рыжая,

А глаза - что у волка, лукавые,

Врозь глядят - так вот и бегают.

Был он княжеским думцем в Чернигове,

Да теперь, за царевной Евпраксией,

Перебрался в Рязань к князю Юрию

Целым домом, со всею боярскою челядью.

А на смену ему Юрий Ингоревич

Отпустил что ни лучших дружинников,

И боярина с ними Евпатия

Коловрата, рязанского витязя,

Князя Федора брата крестового!

Не пустил бы князь Юрий Евпатия,