Чтение онлайн

И пошел из шатра на ночевку кибитную,

А в кибитке семья его ждет новобранная:

Старых жен отдал хан ему целую дюжину…

Полуночь… Афанасию Прокшичу Нездиле

Мягко спать на коврах и на войлоках,

Да и сны-то такие любовные…

То приснится квашонка, тряпицей накрытая,

И стоит-то в подполье у гостя невзрачного,

А заглянешь в нее - вся насыпана жемчугом;

То валяется шлем под кустом под ракитовым,

Занесен снегом-инеем, всмотришься -

Ан ведь княжеский он, в Цареграде чеканенный,

Весь серебряный, только что черными пятнами

Запеклась на нем кровь благородная;

То приснится, что суздальский ризничий

Головою кивает ему, вызываючи

На сговор и беседу потайную.

Да уж это не снится, а подлинно

Войлок подняли… Смотрит во все глаза Нездила,

Видит: старец седой, в одеянии инока,

Ликом схож на икону Николы Корсунского,

Из кибитки рукой его манит таинственно.

Вылез Нездила к иноку, стал его спрашивать:

"Что ты, старче? Чего тебе надобно?"

Поглядел на него старец пристально

И ответствует так: "Душу грешника

От погибели вечной спасти покаянием".

Засмеялся в ответ ему Нездила:

"Видно, ты без ума и без разума,

Что полуночью бродишь по стану воинскому

И дерзаешь тревожить сановников?

Видишь: грешную душу спасти ему надобно!

Знай: ордынцы таких соглядатаев

На чумбурах, что псов омерзительных, вешают.

Погоди: мы вот завтра допросимся -

Где ты caм-то, святоша, спасаешься?"

–  "Не тебе, - говорит ему старец, - допрашивать

Божьих слуг, а тебя им допрашивать.

Ты скажи мне: какой лютой казнию

Подобает казнити изменника

И предателя, братоубийцу,

Окаянного кровопролителя,

Осквернителя храмов господниих,

Святотатца и бесоугодника?

На земле нет и казни такой: только дьяволам

Во геенне она уготована.

Ведай: ждут и тебя муки адские,

Но господь милосердый тебе покаянием

Дозволяет спастися от вечной погибели…"

Весь затрясся от гнева и ярости Нездила

И на старца хотел было ринуться,

Да не мог шевельнуться, как будто к земле прирос.

Указал ему старец десницею на небо

И промолвил: "Одними молитвами

Неповинно тобою погубленных

Князя Федора, с княжичем и со супругою,

Благоверной княгиней Евпраксией,

Бог приемлет твое покаяние

И меня ниспослал к тебе вестником, Содрогнись и покайся, о чадо заблудшее,

И молися: заутра с денницею

Ты предстанешь на страшный суд господа,

А земной суд и казнь начинаются…"

С этим словом исчез он - и вся земля дрогнула…

Ходенем пошло поле окрестное,

И сыр-бор зашатался вот словно под бурею…

Налетела ль она, многокрылая,

Или сила иная на ставки татарские,

Только ломятся ставки и валятся,

Только стон поднялся вдоль по стану ордынскому.

Загремели мечи о шеломы каленые;

Затрещали и копья и бердыши;

От броней и кольчуг искры сыплются;

Полилася рекой кровь горячая…

Варом так и варит всю орду нечестивую:

Рубят, колют и бьют - кто?
– неведомо.

Тут ордынцы совсем обеспамятели,

Точно пьяные или безумные.

Кто ничком лежит - мертвым прикинулся,

Кто бежит вон из стана - коней ловить,

А и кони по полю шарахнулись -

Ржут и носятся тоже в беспамятстве.

Тут все стадо ревет - всполошилося;

Там ордынки развылись волчихами;

Здесь костер развели, да не вовремя:

Два намета соседние вспыхнули.

А наезжая сила незримая

Бьет и рубит и колет без устали, -

Слышно только, что русские витязи,

А нельзя полонить ни единого…

Вопят батыри в страхе и ужасе:

"Мертвецы, мертвецы встали русские,

Встали с поля рязанцы убитые!"

Сам Батый обоялся… А Нездила

Уж у хана в шатре, уж опомнился

От того от ночного видения,

Говорит: "Только взять бы какого: разведаем -

Мертвецы или люди живые наехали?"

Говорит он, а дрожь-то немалая

Самого пронимает, затем что все близятся

Стон и вопли к намету Батыеву,

Все бегут в перепуге улусники

От невидимой силы, неведомой…

"Повели, хан, костры запалить скоро-наскоро

И трубить громче в трубы звончатые,

Чтобы все твои батыри слышали,

Да пошли поскорее за шурином

Хоздоврулом", - Батыю советует Нездила.

Хан послушался: трубы призывные грянули,

И зарей заиграло в поднебесье зарево.

В пору в самую близко от ставки Батыевой

Пронеслася толпа русских витязей,

Прогоняя татарву поганую

И топча под копытами конскими;

Да вдогонку ей стрелы, что ливень, посылались, -

И упали с коней наземь пятеро.

Подбежали ордынцы к ним, подняли

И к Батыю свели. Хан их спрашивает:

"Вы какой земли, веры какой, что неведомо

Почему мне великое зло причиняете?"

И ответ ему держат рязанские витязи:

"Христианской мы веры, дружинники

Князь Юрья Рязанского, полку Евпатия

Коловрата; почтить тебя посланы -

Проводить, как царю подобает великому".

Удивился Батый их ответу и мудрости

И послал на Евпатия шурина

И полки с ним татарские многие.

Хоздоврул похвалялся: "Живьем возьму,

За седлам приведу к тебе русского витязя".

А ему подговаривал Нездила:

"За седлом!.. Приведешь его к хану у стремени".