Чтение онлайн

Обмерла-окочнела княгиня Евпраксия,

К персям чадо прижала любезное

Да с ним вместе с подбора и ринулась

На сырую мать-землю, и тут заразилася до смерти…

И оттоле то место Заразом прозвалося,

Потому что на нем заразилася

С милым чадом княгиня Евпраксия.

В это время Батый, царь неистовый,

На Рязань поднял всю свою силу безбожную

И пошел прямо к стольному городу;

Да на поле его вся дружина рязанская встретила,

А князья впереди: сам великий князь,

Князь Давид, и князь Глеб, и князь Всеволод, -

И кровавую чашу с татарами роспили.

Одолели б рязанские витязи,

Да не в мочь было: по сту татаринов

Приходилось на каждую руку могучую…

Изрубить изрубили они тьму несметную,

Наконец утомились-умаялись

И сложили удалые головы,

Все как билися, все до единого,

А князь Юрий лег вместе с последними,

Бороня свою землю и отчину,

И семью, и свой стол, и княжение…

Как объехал потом царь Батый поле бранное,

Как взглянул он на падаль татарскую -

Преисполнился гнева и ярости

И велел все пределы рязанские

Жечь и грабить, и резать без милости

Всех - от старого даже до малого,

Благо их боронить было некому…

И нахлынули орды поганые

На рязанскую землю изгоном неслыханным,

Взяли Пронск, Ижеславец и Белгород,

И людей изрубили без жалости,

И пошли на Рязань… Суток с четверо

Отбивались от них горожане рязанские,

А на пятые сутки ордынцы проклятые

Ворвались-таки в город, по лестницам,

Сквозь проломы кремлевской стены и сквозь полымя;

Ворвалися и в церковь соборную, -

Там убили княгиню великую,

Со снохами ее и с княгинями прочими,

Перебили священников, иноков;

Всенародно девиц осквернили и инокинь;

Храмы божьи, дворы монастырские -

Все пожгли; город предали пламени;

Погубили мечом все живущее, -

И свершилось по слову Батыеву:

Ни младенца, ни старца в живых не осталося…

Плакать некому было и не по ком…

Все богатство рязанское было разграблено…

И свалило к Коломне ордынское полчище.

Ox ты, степь, ты приволье раздольное,

Молодецкая ширь необъездная,

Поросла по яругам ты тальником

И травой-муравой приукрасилась.

Хорошо на просторе тебе, неоглядная,

Залегать, не оря и не сеючи,

А шелковым ковром зеленеючи!..

Где река пробежит, там и затоны,

Где лесок проскочил, там и забега

Зверю всякому, там же и гнездышко

Птице всякой пролетной, привычливой;

А охотнику - знай да натягивай

Тетиву у лука круторогого

Аль спускай с рукавицы, где воззрился, сокола…

Едет по степи витязь Евпатий, да невесел…

На руке дремлет кречет остроженный,

От болгар в самой Индии добытый.

Дремлет кречет, клобук отряхаючи

И крылом поводя, а не видит он,

Что сорвались две цапли с болота соседнего.

Он не видит, а витязь и видел бы,

Только, знать, самому затуманила

Очи зоркие греза налетная…

И не грезится - словно бы въявь ему видится…

Вот как есть город Новгород-Северский…

И Десна… и народу у пристани чуть не с полгорода:

Цареградские гости приплыли с товарами,

Да один привезли - продавать не указано, Отдавать по завету великому…

А товар-то - царевна-красавица:

Не снималася с синего моря лебедушка

Не алела в бору неотоптанном ягодка

Супротив византийской царевны Евпраксии…

Полюбилася крепко царевна Евпатию,

Да и Федору-князю она полюбилася:

Оба ездили втепоры в Новгород-Северский.

Князь зазнобой своею Евпатию каялся,

Только милому брату крестовому

Ничего не промолвил Евпатий… не ведала

Ни о чем даже ночь-исповедница…

Да любовь не стрела половецкая:

Из груди ее разом не выдернешь…

Одолела кручина истомная витязя,

Проводила его от Рязани к Чернигову

И поехала рядом у стремени

По полям, по степям неизведанным:

Не уехать от ней, не избыть ее

Ни мечом, ни крестом, ни молитвою…

За истомой сердечной и греза горячая

Правит след и манит к себе витязя

Что не белой рукой - бровью писаной,

Не шелковой косой - речью ласковой…

Едет с поля Евпатий домой, да не к радости:

На пороге его поджидает давно Ополоница.

От Коломны ордынцы пошли прямо к Суздалю;

Стан разбили на Сити-реке, ради отдыха

И дележки добычею русскою.

Хан позвал на совет к себе Нездилу,

А уж тот и вконец отатарился:

Нет отлики от прочих улусников.

Порешили: ждать князя великого Суздальского,

Положить всю дружину на месте, где оступятся,

А потом и пойти к Володимеру

И другим городам - на разгром на неслыханный,

На грабеж и резню беспощадную.

Говорит нечестивому Нездила:

"Только мне побывать бы вот в Суздале,

Указал бы тебе я, наместнику божию,

Где хранится казна монастырская,

И церковная утварь, и кладь княженецкая".

–  "Что же?
– хан говорит.
– Нешто за морем?

Как возьмем на копье их улус, ты указывай,

А себе и бери десятиною".

Бил челом хану грозному Нездила