Чтение онлайн

Пока они думают — у меня есть секунды.

С огромным трудом мне даётся превращение в человека.

— Ира, — хриплю я. — Куда ты открыла портал?

— В Прорву, — она тяжело дышит, а её руки неистово дрожат. — Это было ближе всего… Я просто сделала первое, что почувствовала…

В Прорву.

В ту самую, из которой мы только что чудом выбрались. Где слизь живая, где нет выхода, где полгода сидел Глеб.

Смеюсь. Сначала тихо, потом всё громче. Хохочу до коликов в животе. Люди Тильгенова отшатываются.

— Что с ним?! — кричит один.

— Он свихнулся!

Наконец успокаиваюсь и поворачиваюсь к этим ублюдкам, которые теперь даже соврать не смогут, что не знали, кто скрывался за обликом Скорпиона.

— Вашего командира, — говорю, и голос звучит низко, грубо, не по-человечески, — я отправил в Прорву. Ту самую, аномальную. Откуда не возвращаются.

Они смотрят на меня. Молчат.

— Желающие отправиться следом есть? — спрашиваю.

Оружие падает на песок. Затем бойцы бегут врассыпную. Быстро, не оглядываясь.

Через минуту берег пуст.

Поди, побежали к папочке Тильгенова жаловаться. Мол, младший графёныш сунулся куда не надо, вляпался — а Скорпионов его в Прорву впихнул.

Пусть бегут.

Оседаю на песок. Энергии — ноль. Клац цепляется за штанину, щёлкает — мол, держись, хозяин.

И тут слышу мотор. Вепрь. Точно он — ни с чем не перепутаю этот рёв.

Машина вылетает на берег, тормозит в десятке метров. Дверь распахивается, из неё вываливаются Кабанский и Цыпа. Бегут ко мне.

— Господин! — ревёт Кабанский. — Слава Скорпиону, вы живы!

Цыпа уже у спящих. Проверяет пульс — по одному, быстро. Кивает — все живые, хорошо.

Я хочу ответить что-то остроумное, но я вымотан.

— Чего так долго? — слегка улыбаюсь. — Тут Тильгенов решил под шумок грохнуть меня. Нам тут пришлось запечатать его в Прорве…

Кабанский смотрит на меня громадными глазами, а потом поджимает губы и выдыхает:

— Надо срочно ехать. Это не единственная наша проблема.

Злюсь так, что Кабанский и Цыпа молчат, не рискуя нарушить тишину. Даже Клац притих, забился под камень недалеко от меня и не щёлкает.

Тильгенов. Губернатор. Сипин. Борис. Каждый лезет со своей стороны, каждый норовит ударить в спину, каждый считает себя хитрее всех.

А я — только что вылез из Прорвы, еле живой, без энергии, с двадцатью бессознательными людьми на руках. И первое, что вижу — автомат, направленный мне в морду. А тут ещё и Давид рассказывает неприятные новости.

Набираю номер Олега.

— Капитан, пришли людей на побережье. Координаты скину. Здесь двадцать человек без сознания, мастер Глеб и Иришка — тоже в плохом состоянии. Нужны носилки, транспорт, врач. Быстро.

— Понял, господин. Людей отправлю немедленно. И… господин?

— Что?

— У нас тут тоже было весело. Доложу при встрече.

— Я уже понял, что вы без меня не скучали.

Отключаюсь. Смотрю на море — спокойное, блестит на рассветном солнце, будто ничего не произошло. Десять минут назад из него вылетел гигантский скорпион с двадцатью людьми, окутанный шаром огня. А сейчас — тишь да благодать.

Ира лежит на песке, глаза закрыты. Дышит ровно, но её вид оставляет желать лучшего. Вымоталась девчонка, надо бы её ещё какой артефакт прикупить, чтобы она быстрее восстанавливалась.

Пожалуй, надо будет Мастера Глеба нанять, как только очухается, мне такой человек особенно сейчас ой как нужен.

— Ира, — говорю тихо.

— М-м?

— Ты молодец.

— Спасибо, господин. Можно я полежу ещё минутку?

— Лежи, сколько хочешь.

Глеб по-прежнему без сознания, но пульс есть — я проверил. Крепкий мужик, выживет. А вот спящие охотники — те лежат как лежали. Разбудить их, видимо, может только Глеб.

Через полчаса подъезжают три машины. Гвардейцы, носилки, врач — пожилой мужчина с саквояжем и выражением лица, говорящим «я всё повидал, но это что-то новенькое». Бегло осматривает Глеба, качает головой, бряцает какими-то склянками. Потом переходит к спящим, проверяет каждого.

— Живы все, — говорит он. — Но состояние крайне истощённое. Мышечная атрофия, обезвоживание, авитаминоз. Им нужен стационар.

— Стационара нет. Есть казарма в моём особняке, — пожимаю плечами.

Врач смотрит на меня поверх очков.

— Казарма сойдёт. Главное — тепло, вода, питание. И разбудить их, иначе я даже не знаю, что можно сделать.

— Разбудит их вот он, — киваю на Глеба. — Как только придёт в себя.

— Тогда с него и начнём, — тут же начинает суетиться врач.

Загружаем всех в машины. Спящих — в грузовик, на матрасы. Глеба — в отдельную машину с врачом. Иру — со мной.

Еду и думаю. Тильгенов в Прорве — это весело, конечно, но последствия будут серьёзные. Его отец — барон Тильгенов-старший — мужик влиятельный, с деньгами и связями. Когда узнает, что его сынок застрял в аномальном разломе — будет буря. Мне придётся объясняться.

Хотя… объясняться? Ну на хрен. Его сын пытался меня убить. Прямо на берегу, зная, кто я и при свидетелях. Свидетели, правда, разбежались, но Ира всё видела. И Клац видел, хотя он вряд ли подойдёт как свидетель в суде.

Ладно, с Тильгеновым разберёмся потом. Есть у меня мыслишка как посадить барона на зад. Сейчас — домой.

Подъезжаем к поместью. У ворот — суета. Гвардейцы на постах, лица напряжённые. Вижу, что многие из них побитые и уставшие, но с места не сходят. Тут явно что-то произошло.

Олег встречает у крыльца.

— Докладывай, — говорю я, выходя из машины, нет времени на расшаркивания, дел по горло.

— Ночью было нападение на гостевые дома. Наёмники, человек двадцать. Мы отбились. Пятеро пленных, остальные убиты или сбежали.

— Уже знаю. Потери?

— Двое раненых, один серьёзно. Лев уже обработал, говорит, выживет. Ещё есть новость — Молот помогал нам во время боя. Семерых наёмников снял в одиночку. Сидит в подвале, ждёт вас. Говорит, у него есть важная информация.