Чтение онлайн

— Мастер, я алхимик, меня зовут Лев. Работаю с зельями и составами. Ваша работа по совмещению алхимических и артефактных методик — она изменила всю отрасль.

— Да бросьте, — Глеб машет рукой. — Любой может этого достигнуть, если будет работать усердно и не лениться. Я не гений, я просто упрямый старик.

— Но вы полгода выживали в Прорве! — не унимается Фёдор. — Один! Без инструментов, без материалов!

— С грибами и слизью, — поправляет Глеб. — Это тоже материалы. Плохие, но материалы.

Фёдор мнётся. Видно, что хочет сказать что-то, но не решается. Потом всё-таки говорит:

— Мастер, я понимаю, что сейчас не время. Но когда вы поправитесь… — он набирает полную грудь воздуха и выпаливает, — не могли бы вы стать моим наставником?

Глеб смотрит на Фёдора — долго, внимательно, потом — на Льва, затем снова на Фёдора.

— Знаете, — говорит он наконец. — Полгода в пещере дают много времени подумать. О жизни, о приоритетах, о том, что важно, а что нет. Я лез в Прорву за рудой — потому что был одержим работой. Ради неё я рисковал жизнью и чуть не потерял её. Сейчас я бы не отказался от более спокойного образа жизни.

— Значит…

— Значит — да, — Глеб кивает. — Почему нет? Но сначала мне нужно поговорить с графом. Есть кое-что очень важное о тех людях, которых он спас из Прорвы. О тех, кого ещё предстоит пробудить.

И тут дверь спальни открывается.

Стою на пороге, и, признаться, я слышал последнюю фразу.

— У нас появилось занимательное и крайне выгодное дельце, мастер, — говорю с улыбкой.

Глеб смотрит на меня. Потом — усмехается.

— У меня тоже есть такое, граф. Присаживайтесь. Этот разговор лучше вести сидя.

Киваю Фёдору и Льву — оба выходят, но Фёдор, уходя, оглядывается на Глеба раз пять, будто боится, что мастер исчезнет, если отвернуться.

Честное слово, взрослый мужик, а ведёт себя как дитё малое. Хотя, повстречай я своего кумира, если бы он у меня был, наверняка вёл бы себя аналогично.

Закрываю дверь. Сажусь в кресло у кровати.

— Вы первый, мастер, — говорю. — Что за важная информация?

Глеб приподнимается на подушках. Лицо серьёзное — ни тени того мягкого юмора, что был минуту назад.

— Граф, те люди, которых мы вытащили из Прорвы. Двадцать человек. Вы думаете, они попали туда случайно?

— А разве нет? Охотники, искатели, отчаянные головы.

— Это не совсем правда. Я не знал, можно ли вам доверять, поэтому придержал кое-какую информацию. Но теперь могу ею поделиться. За полгода я успел пообщаться с каждым из них. До того, как усыпил. И знаете, что выяснил?

— Чую, что ничего хорошего…

— Ни один из них не пришёл в Прорву добровольно.

Молчу. Смотрю на него.

— Каждого, — продолжает Глеб, — каждого из двадцати отправили туда намеренно. Кого-то обманом — сказали, что разлом безопасный, что там ценная руда, что нужно просто войти и забрать. Кого-то — силой. Оглушили, связали, бросили внутрь. Кого-то — шантажом.

— Зачем?

— Чтобы избавиться. Все эти люди перешли дорогу кому-то влиятельному. Кто-то отказался продать землю. Кто-то знал слишком много. Кто-то мешал чьему-то бизнесу. А Прорва — идеальная тюрьма. Оттуда не возвращаются, тела не найдут, следов нет.

Откидываюсь в кресле. Перевариваю.

Двадцать человек. Не случайные жертвы — жертвы целенаправленных преступлений. Кто-то использовал Прорву как свалку для неудобных людей, а здесь ходили слухи о психах, которые сами сунули нос туда, куда не следовало. Любопытно…

— Кто стоит за этим? — спрашиваю.

— Разные люди, разные истории. Но есть закономерность — большинство из них из Крыма и окрестностей. Кто-то с хорошими связями в администрации.

Губернатор? Пересмешников со своей сворой? Султан? Сипин? — мысленно перебираю варианты, кто мог отправить бедолаг в Прорву.

— И ещё кое-что, — добавляет Глеб. — Среди спящих есть один человек, который знает вашу семью.

Выпрямляюсь.

— Мою семью?

— Он рассказал мне историю, от которой у меня волосы встали дыбом. Но подробности — только когда вы его разбудите и поговорите лично. Это не моя тайна.

Смотрю на Глеба. Он не шутит — это видно по глазам. Что бы ему ни рассказал этот человек — это серьёзно.

— Хорошо, — говорю медленно. — Как скоро вы сможете начать будить людей?

— Завтра утром. Процесс небыстрый — по одному, осторожно. Начну с того, кто знает Скорпионовых.

— Договорились, — киваю я.

Потом Глеб спрашивает:

— А ваше «занимательное дельце», граф? Что это было? — с любопытством спрашивает мастер.

Улыбаюсь, всё же он азартный человек, не может сидеть без приключений — идеальный кандидат в мою команду.

— Барон Тильгенов-старший приехал сегодня. Хочет вернуть сына. Я готов помочь — за определённую плату. Но для этого нужен человек, который знает Прорву изнутри. Который может провести спасательную операцию и вытащить одного тупого графёныша из аномального разлома.

Глеб смотрит на меня. Потом — смеётся. Тихо, хрипло, но от души.

— Вы хотите, чтобы я снова полез в эту дыру?

— Не лично, но ваши знания — бесценны. План, маршрут, опасности — вы знаете Прорву как свои пять пальцев. И я щедро заплачу за консультацию.

— Граф, — Глеб качает головой. — Вы спасли мне жизнь. Вытащили меня из места, где я просидел полгода. Какая оплата?

— Это не отменяет того, что вы заслужили нормальный контракт с нормальной зарплатой и нормальными условиями работы. Еда, жильё, мастерская — всё будет. И Паяльное Жало ждёт вас, — поднимаю палец. — Вот об этом мы ещё даже не начинали говорить.

Глеб замолкает. Паяльное Жало — его слабое место, я это понял ещё в Прорве. Этот артефакт для него — как Святой Грааль для рыцаря. Мечта всей жизни.

— Вы играете нечестно, граф, — говорит он, но в голосе нет обиды.

— Я играю, чтобы побеждать, — отвечаю. — Так что скажете?

Глеб вздыхает. Смотрит в потолок, потом — на меня.

— Скажу, что вы — самый странный работодатель, который у меня когда-либо был. Но — я согласен!

Протягиваю руку. Он пожимает — слабо, но крепче, чем я ожидал от человека, который вчера был при смерти.