Чтение онлайн

— Глупая псина! — закричал пришелец, пытаясь вырвать дорогую ему вещь из собачьих челюстей. — Если ты ее порвешь — я порву тебя!

Маскировочная система Ацеля работала таким образом, что при снятии одной перчатки образ сохранялся в течение некоторого времени. Стоит ли говорить о том, какой панике поддался сондэсианец?

Собака пустилась наутек от перепуганного пришельца. Она просеменила к решетке забора, которой заканчивался тупик переулка и протиснулась через дыру, что пробили два года назад во время пьяной потасовки студенты-выпускники.

— Стой же!

Ацель перелез забор следом за мохнатой похитительницей и стал преследовать её, ориентируясь по следам, а также запаху мокрой шерсти и застойных процессов гниения в звериной пасти. Он преодолел несколько петляющих развилок улицы и вышел на большую дорогу. Собака ожидала его возле трамвайной остановки с наиглупейшей физиономией.

— И вины ты тоже не испытываешь, да? — в неодобрении вскинул бровью пришелец, возвращая то, что по праву принадлежит ему.

Ненамеренно, но слух Ацеля уловил разговор двух дам, одетых в белые блузки и черные юбки до колен. Несмотря на то, что они обе создавали впечатление сформировавшихся женщин, школьная форма выдавала их настоящий возраст. Это были старшеклассницы. Девушки обсуждали новостную ленту в «фейсбуке», где школьники запугивали друг друга историями о каком-то маньяке. В любой другой день пришелец не обратил бы внимание на болтовню недалеких человеческих особей, однако за ним уже минут пять тянулся шлейф необъяснимой тревоги. Почему-то он подсознательно связывал свое предчувствие и разговор школьниц воедино.

— Ты тоже это чувствуешь, глупая псина?

— Аф!

— Мне нужно удостовериться кое в чем, ты со мной?

— Аф!

Ацель завернул за угол, где его никто не видел, и снял обе перчатки. Он принял своё родное обличие: морда ящера с чёрной блестящей чешуей, увенчанная шипами; пятипалые лапы с прочными когтями и ряд игольчатых зубов, способных запросто порвать глотку. Гуманоидный ящер прикрыл веки и протяжно, словно сомелье, втянул в лёгкие загазованный городской воздух.

— Этот запах… Эдвард, — прошипел он себе под нос, ощущая, как сердце в ужасе бьётся о грудную клетку и обливается ядом беспокойства. — Я чую его… его кровь.

— Аф!

— Хоть бы я… Хоть бы я ошибался.

Пришелец бросился вперёд, как ищейка охотника, которая взяла след. Собака верно помчалась за ним, ничуть не удивившись неестественным метаморфозам. И самое забавное то, что в отличие от Ацеля, она понятия не имела, куда приведут их станвеллские дороги.

Один маленький человек сидел на скамейке возле своего дома. Его жесткая борода с сединой вилась, а голова покачивалась от опьянения. На нем была старая замшевая куртка, широкополая шляпа, а еще ботинки с толстой подошвой, исчерченные мелкими царапинками на носах. Джинсы его с неаккуратными стежками были потерты совсем не по моде.

Он открыл очередную банку дешевого алкоголя, втянул плечи и завалился на бок. Пиво пролилось у него изо рта, но человека это, похоже, устраивало. Он глотнул ещё немного и издал горлом пропитое кряхтение. Кто-то появился на крыше многоэтажного дома. Этот кто-то взирал на городские окрестностями белесыми глазами, что почти светились из-под черных очков. И сам он был чёрен, как дьявол, а лицо его было — лицом зверя.

Наш пьянчуга никогда не причислял себя к индивидам набожным, но, тем не менее, перекрестился, чтобы вычеркнуть и такую возможность. «В конце концов, — думал он, — если Бог существует, Он простит мою грешную душу».

Дьявол вдруг опустился на одно колено, словно у него закружилась голова. «Как же мне повезло! Он тоже пьян! — выдохнул человек. — Может угостить его алкоголем? Тогда у меня будет блат в Аду».

Несмотря на нездоровый вид, дьявол быстро оправился. Он разбежался и попытался перепрыгнуть на соседнее здание. К сожалению, сил на следующий рывок ему не хватило, и властитель тьмы рухнул вниз — прямо на мусорные баки.

Раздался грохот, заголосила сирена автомобиля, но все прочие элементы улицы незаинтересованно отмалчивались.

Человек отлепился от скамейки и, убедившись, что в округе никого нет, направился к своему потенциальному собутыльнику.

— Эй, приятель, а какое пойло в Аду? — спросил он, наблюдая, как Ацель поднимается на ноги и отряхивает пальто. — Полагаю, всякого лучше этой мочи! За хорошим пойлом можно и в Ад, прости Господи!

— Ты, — проковылял к нему пришелец, опираясь о стенку, — будь добр — ударь меня.

— Зачем мне бить дьявола?

— Так надо, — промычал Ацель сквозь зубы.

— Это проверка души? Я, конечно, грешник, но невиновных лупить не стану.

Ящер выпрямился и налетел на пьянчугу с кулаком. Раздался хруст, и горбатый нос человека покосился в бок, прыская кровью и вздувшись, как наливное яблоко.

Последовала вполне адекватная реакция. С криками «Ах, ты ублюдок!» человек врезал дьяволу по лицу.

— Спасибо, — замотал головой пришелец, отвоевав самообладание.

— А-а? — сплюнул тот. — Да я сейчас тебе так задницу надеру, чертов зверь!

Пьяница не думал заканчивать бой, не получив в качестве трофея голову дьявола. Он зарычал, выпятил грудь и медвежьими шагами навалился вперёд, размахивая бутылкой.

— Спасибо, но дальше я уже как-нибудь сам! — изрек благодарность Ацель и оттолкнулся от земли, исчезнув из пьяного взора человека, физиономии которой сулила неминуемая встреча с асфальтом.

— Хватит с меня, — прохрипел он, выпустив из потных ладоней горлышко стеклянной бутылки. — Не отрекусь боле от креста твоего…

Эдвард открыл глаза, но ничего не увидел. Сознание плыло и булькало в ушах протяжным плачем. Потихоньку он начал припоминать, что с ним произошло. В подземном переходе на него напали, а потом и усыпили, приставив к органам дыхания салфетку, смоченную жидкостью с резким запахом. Послевкусие до сих пор держало его голосовые связки в немоте. Запястья натирала толстая синтетическая веревка. Он дернулся раз-другой, но ничего не изменилось — все ещё связан, все ещё пленник. Что если его поймал тот самый маньяк, слухами о котором резонирует Станвелл? Юноша занервничал пуще прежнего. Что же теперь делать? Стоит ли звать на помощь, или так его лишь быстрее убьют? Да и где он вообще находится? В каком-то подвале?

Слева от Эдварда заскрипели половицы. Он замер, осознав, что плач в его голове настоящий. Кто-то обессиленно лил слёзы — совсем не для, того чтобы быть услышанным, а просто потому, что не мог иначе. И по мере того, как нерасторопные, явно мужские шаги, приближались, все отчаяннее звучали слезливые девичьи стоны.

— Не трогай её! — неожиданно для себя вмешался юноша.

Похититель ничего не ответил. Он без слов приблизился к Эдварду, почти подбежал — то было слышно по учащенному топоту. Щелчок — и перед носом студента загорелось пламя зажигалки. Юноша вздрогнул — лицо преступника закрывала белая маска, и сейчас он стоял, пугающе наклонив голову и сверкая на пленника напряженным взглядом.

— Что… что тебе нужно?

— Тсс, — прошипел тот, приставив палец к губам, что значило: «Требую тишины!». Он вытащил из кармана перочинный ножик и приступил к своим злодеяниям, предварительно прощупав рельеф лица Эдварда с неадекватной страстью доктора Франкенштейна.

Юноша зажмурился, ощутив смертельный холод лезвия за левым ухом. Единственное, что ему пришло в голову в этот критический момент — воззвать о спасении, воззвать к тому, кто всегда слышит его, всегда выручает и всегда… ведёт себя, как полный придурок!