Чтение онлайн

Эдвард не успел даже открыть рот. По воле случайности или судьбы, что бок о бок идут по тропам Вселенной, одновременно являясь нечтом взаимоисключающим и единым, как масло и бутерброд, Ацель ворвался в пристанище маньяка, выбив дверь с ноги. Белый свет очертил разъяренный силуэт, и у ног его оскалилась длинная тень — оскалилась совсем не в духе рептилий. Да, студент поклялся себе, что видел волка…

— Ацель! — Юноша был готов разрыдаться.

Пришелец не стал церемониться и вести переговоры, бросаясь с когтями на растерявшегося преступника. Он рвал плоть, вверив душу исступлению и игнорируя вопли. Эдвард наблюдал, как одна тень рвет в клочья другую, и ни в одной из них не узнавал человека.

— Ацель, остановись, — попросил он таким тоном, которым просят прекратить подливать вино в бокал, но никак — не воспрепятствовать жестокому убийству. — Ацель… Хватит!

Последнее слово прозвучало достаточно громко и властно, чтобы вывести человечность сондэсианца из дремы. Ацель отпустил маньяка, и тот в слезах пополз к двери, раскрашивая своей кровью деревянный пол.

— Эд… Эдвард, — заглотнул он имя, нерешительно оборачиваясь. Поймав обнадеживающее сияние в родных глазах, пришелец забыл о добыче и с воспаленным сердцем дотащился до пленника, раскаянно прижавшись к его груди. — Я думал, что потерял тебя, — шептал он. — Я почуял твою кровь. Ты ранен? Тебе больно?

— Я в порядке, — с улыбкой отозвался юноша, наслаждаясь непривычно приятным спокойствием. — Только развяжи меня, пожалуйста.

Ацель вгрызся зубами в веревки и, разодрав их на тонкие ниточки, не без труда, но добился освобождения. Эдвард собирался обнять спасителя, но тот обездвижил его левую руку и поднес к своей змеиной морде. Высунув раздвоенный язык, он принялся бережно зализывать порезы, как это делают животные.

— Что… что ты, — покраснел юноша, не подготовившись к такому морально.

— Что не так?

— Ты… Это… У… у… людей не принято так делать!

— Почему?

— Что значит «почему»? Просто… не надо. Прошу!

— Как скажешь, — протянул Ацель, так и не познав сути возмущений. Может оно и к лучшему.

Убийца в маске бросил все попытки сбежать. Так и не достигнув порога своего же логова, он растянулся на животе, сопровождая мучения предсмертными издыханиями. Свет холодного неба, с которым в его планы вторгся чёрный ящер, стал для души этого жалкого существа упокоением. Он презирал собственный лик, изуродованный ожогами и дополненный шрамами самобичевания, и хотел, чтобы все те, кому повезло родится красивыми и сохранить ту красоту неповрежденной опасным течением жизни, испытали его боль — боль отвергнутого обществом. Сердце колыхнулось, и время похитителя подошло к концу. Он так и не успел снять маску, чтобы напоследок окунуться лицом в лучи чуждого для него солнца.

Пока Эдвард подбирал зажигалку, что выронил убийца, Ацель щелкнул выключателем, не упустив шанса повыделываться своей способностью видеть в темноте. Под потолком загорелась маленькая лампочка. Она работала с перебоями, и из-за этого искусственный свет постоянно мигал, словно в приступах эпилепсии. Убийца действительно обустроил своё логово в подвале заброшенного дома. В помещении удушливо воняло биологическими разложениями, плесенью и пылью. Но больше всего пришельца беспокоило обилие человеческих запахов. Еще до того, как попасть в дом, он потерял среди них Эдварда.

— Ацель! — окликнул его юноша: одна из жертв похитителя была привязана к деревянному столбу. — Помоги развязать её.

Девушка приходила в сознание. Это была та самая девушка, что смиренно проглотила свою участь перед «белой маской». Худая и длинноногая, она была почти одного роста с Ацелем. Короткостриженные ядовито-красные волосы, уложенные к затылку стойким гель-лаком, открывали простое, но выразительное лицо, присыпанное фиолетово-розовыми тенями. При этом одежда на ней тоже была «боевой»: черная футболка, косуха, рваные шорты, надетые под черные колготки с модными «затяжками», и туфли на платформе.

— Он мёртв, — опередил Ацель назревающий вопрос.

Зрачки девушки расширились и приобрели цвет тлеющей древесины.

— Вы пришелец? — догадалась она, не сопротивляясь, не цепенея от ужаса, а позволяя ящеру делать то, что должно.

— Только, не говорите никому, — предупредил Эдвард, когда оковы были сброшены.

— Само собой, — кивнула та благодарно. — Меня зовут Мия Донсон.

Юноша почесал затылок:

— Знакомое имя…

— «Go-Go Furries», — с гордостью ответила та.

— А? Вы имеете ввиду ту скандальную ангийскую рок-группу?

— Я одна из вокалистов.

Всплеск восторга, и Эдвард воскликнул:

— Я обожаю вашу группу! Простите, я вас не признал. Я редко смотрю выступления или музыкальные видео, предпочитаю — слушать.

Мия наигранно рассмеялась, как любая другая артистка при виде фаната.

— Простите, а что вы делаете в Станвелле? Это не то место, куда съезжаются селебритис.

Она поднесла указательный палец к подбородку, придумывая отговорку:

— Ну… у меня тут знакомые, скажем так.

— Очень увлекательная история, — встрял в разговор Ацель, — но вы не могли бы заткнуться? — обратился он к обоим, сердито хмуря брови. — Мы не на прогулку вышли и не в караоке.

— Удивлён, что ты вообще знаешь, что такое «караоке».

— Эдвард, мы в логове убийцы! — напомнил он.

— Ты что-то чуешь? — Юноша поплелся за ящером, который медленно двигался вглубь подвала — туда, куда почти не проникал убогий свет лампы.

— Зажигалка у тебя? Впереди очень темно.

— Ты же вроде видишь в темноте?

Ацель остро покосился на того:

— Я — да, но ты — нет.

— Это ты так заботу проявляешь?

— Вот не надо! Я всегда забочусь о тебе.

— Тогда… Тогда почему ты бросил меня? — Эдвард взъерошился от обиды. — Когда мы закончим с делом, — запнулся он, — ты снова оставишь меня одного, да?

Пришелец застыл в полушаге от черни, въевшейся в пространство этого богом забытого дома, и, сливаясь с ней своей широкой спиной, разгоряченно прошипел:

— Так будет лучше для тебя!

— А это уже мне решать, что для меня лучше! Не думай, что ты все знаешь. Не думай, что ты всемогущ. Так не бывает! Вообще-то, я тоже беспокоюсь о тебе. Я не хочу, чтобы ты переживал все в одиночку! Для этого я здесь. Я хочу помочь.

Ацель обернулся и сразу же попал под влияние настырного взора, который буквально возглашал: «Я не приму от тебя отрицаний!»

— Спасибо, — не удержался он от улыбки.

— Что?

— Давно хотел это сказать.