Чтение онлайн

— И ты хочешь, чтобы я лечил этого дохлика? — тыкал он пальцем в офицера. — Он не окупит наши убытки! О чем ты только думаешь?

— Сондэсианкие отпрыски хоть и тощие, но жилистые. На них пахать и пахать! — стоял на своём тот. — А ещё выживаемость у них даже лучше, чем у сив`ильцев. Я надеюсь, ты помнишь, как ошибался в прошлый раз, а? Ты видел, во что превратился Сондэс? Спорим, что через полвека его причислят к «тёмным планетам»? Я знаю о чем говорю. Не разбрасывайся товаром и не строй из себя незаменимого, доктор Дьего, — пренебрежительно фыркнул офицер, сложив руки за спиной.

— Как прикажете, — выдавил Дьего, озлобленно пихая мальчика. — За мной, мелкий засранец!

Ацель слышал весь разговор, но слова рассыпались вокруг него бессмысленными звуками. Одну очевидную деталь он все же для себя прояснил — ему здесь не рады.

По прошествии пяти дней изоляции и ежедневных болезненных процедур, мальчику действительно полегчало, и под конец недели его перевели в общий блок.

Надзиратель швырнул чёрного ящера в камеру, и на него тут же уставилось с десяток напуганных и измученных глаз. Дети сидели на полу, поджав ноги, или лежали, свернувшись клубком, словно бродячие псы. Эти угнетающие настроения ломались под контрастом мелодии, которую девочка с бронзовой чешуей мычала себе под нос. Чтобы не предаться хандре, она распускала мелкие косички в своих волосах и заново вплетала в них ленты, повторяя манипуляции снова и снова.

— Выглядишь куда лучше!

— Ты! — процедил сквозь зубы Ацель. — Бесишь! Прекрати лыбиться! Я не знаю, что происходит, но ничего хорошего из этого не выйдет!

— Сам признался в своём неведении. Чего же ты рычишь на меня? — Девочка не теряла искры задора.

— Будто ты в курсе, что с нами будет!

— Так и есть. Или ты считаешь, что неведению можно улыбаться?

— Тогда объясни! — потребовал Ацель.

— Такому грубияну я ничего объяснять не собираюсь! — вертела носом та.

— Ладно! — отозвался мальчик вспыльчиво. — Прости. Довольна?

— А ты забавный малый! Правда, — задумалась девочка, — стоит немного поработать над собой. Никто не любит шумных детей. Меня зовут Ливара. Переводится как «песчаная буря». Что насчёт тебя? Как к тебе обращаться?

— Ацель.

— Ацель? Красивое имя, но оно тебе не подходит. «Крадущаяся тень» — значит, ты должен быть кротким и немногословным. Может лучше… хм… Генель — «скрытая глупость»? — Ливара разразилась звонким издевательским хохотом.

— На драку нарываешься?

— Неужели опустишься до драки с девчонкой? — Она отпустила свои волосы и вызывающе наклонила голову. — Да и вообще, сидел бы молча и радовался, что попал в категорию «А». Вот же неймется!

Ацель уселся в неосвещаемом углу тюремной камеры, оправдывая своё имя. Чёрная чешуя размылась, преобразовав силуэт гуманоидного ящера в неузнаваемые пятна грязно-белых тканей, в которые его переодели в медицинской части. Два ультрамариновых огонька недоверчиво посматривали на Ливару из-под полуприкрытых век, создавая впечатление, будто тень обзавелась глазами.

— Если ты не заметила, — заговорил он сдержанно, — нашему положению здесь радуешься только ты.

— Может и так! — Девочка легла на пол и, заключив руки за голову, перевела своё внимание на три еле заметные лампочки сигнализации под потолком. — Это все потому, что мои цели и цели огонов совпадают.

— Хочешь сказать, что ты намеренно позволила им себя схватить? — открыл рот Ацель. — Точно психопатка! И что ещё за огоны?

— Огоны, — повторила та без улыбки, — это… космические преступники, разновидовое сборище мерзавцев, что наживается на войне, приторговывая на тёмных планетах нелегальной продукцией. В основном, конечно, животными — они сейчас высоко ценятся на рынке… Ты же в курсе, что выращивать скот в условиях тёмных планет невозможно? Мясо, шкура и прочее — вот на что сейчас спрос. А там где спрос — там рождается и предложение.

— И нас тоже на мясо? — поежился мальчик, еще глубже забившись в угол. Все дети в камере поддержали его гробовой тишиной.

Ливара выждала зловещую паузу и рассмеялась. К уголкам ее глаз накатили слезы:

— Видели бы вы ваши лица!

— Давай без твоих шуточек! — Мальчик выдохнул.

— Тёмные планеты — убежища для беглецов, отбросов общества, особо опасных преступников. Вся жизнь на этих планетах давно вымерла — по тем или иным причинам. А чтобы скрываться на планетах неприспособленных для жизни нужно очень много денег. Некоторым убийцам не хватает рабочих рук. Некоторые… ушли на пенсию и просто хотят спокойно дожить свой век. Здесь в дело вступаем мы — сироты, бродяги, никому ненужные дети.

— Это же… рабство!

— Я предпочитаю называть это «вторым шансом». Лучше жить в качестве раба, зато с кровом, и пищей, чем скитаться по умирающей планете и грызть камни под открытым небом.

— Но…я не сирота! У меня есть родители, старший брат и нерожденная сестра!

— Значит они тебя бросили!

— Неправда!

— Обменяли на что-то?

— Нет же!

— А что тогда? Огоны стараются не лезть в дела семейные. Даже у отбитых наглецов есть свои принципы.

— Произошла какая-то ошибка! — Ацель вскочил на ноги и начал судорожно стучать по решетке: — Выпустите меня! Я не должен здесь находиться!

Ливара сомкнула его пасть двумя сильными руками и серьёзно прошипела:

— Думаешь, из-за какого-то мелюзги они повернут корабль? Мы уже покинули галактику, уймись! Или ты мазохист? Потому что никто слушать тебя не станет, а вот побьют — запросто! И не посмотрят, что ты из категории «А»!

Мальчик одарил ее диким взглядом из-под бровей: в нем возглас отчаяния прикрывался камуфляжем жестоких желаний; и прикрывался так искусно, что редкое сердце было способно прочувствовать на себе его взрывную волну. Обычно за такой взгляд он получал от родителей затрещину.

— Мне жаль, что тебя втянули во все это, — жалостливо проговорила Ливара, и Ацелю почудилось, будто перед ним не смешливая девчонка с её глупыми подколами, а кто-то взрослый и надёжный.

Вернувшись в свой тёмный угол, мальчик спрятал лицо в коленях и тихо застонал.

— Расскажешь, что произошло? — присела девочка рядом. — Как ты попал к огонам?

— Я не знаю, — шептал он себе под нос. — Когда я проснулся — никого не было. Я думал, мою семью убили люди Борокка, но не мог понять, почему они не тронули меня.

— Ты был болен и вряд ли бы выжил на Сондэсе без лекарств, — мягко улыбнулась Ливара, прислонившись спиной к стене и запустив когтистые пальцы в лохматые волосы Ацеля. — Возможно, — мечтательно прикрыла она глаза, — твои родители знали об этом и решили спасти тебя, предоставив тебе «второй шанс». Улыбка судьбы не всегда белоснежна, иногда она показывает кривые зубы. Но веришь или нет — это не делает её плохой.

Когда Ацель впервые ощутил под босыми ногами каменистый рельеф тёмной планеты, он на секунду обманулся мыслью, что вернулся домой. Но даже на постапокалиптическом Сондэсе кое-где проклевывались зачатки жизни, а в горах струились сезонные ручьи пресной воды. Поверхность планеты, которую избрали для своих чёрных дел огоны, была если не противопоставлением Сондэсу, то точно — его худшей версией: холодная и бездушная, большой космический камень, как ни посмотри. И пока жизнь в галактике дышала полной грудью, эта планета могла лишь выдыхать…