Чтение онлайн

Следующая атака закончилась тем, что мастер Исаи поймал Ацеля за шею, прижав затылком к арке с разбитым плафоном.

— Серьёзно? Ты только злобные рожи корчить умеешь? — не оценил он напыщенного взора мальчика. — У тебя такие замечательные клыки! — Исаи раскрыл его напряженные челюсти и прощупал пальцами острые ряды зубов. — Задействуй же их! — воскликнул он озабоченно, изменяя своей хладнокровной натуре.

Мальчик вспоминал, как он повис в петле. Удушье не было ему в новинку, но к боли невозможно привыкнуть. Желтая атласная лента, повязанная на запястье кина, попала в его размытый фокус зрения. Эту ленту Ливара вплетала в волосы. Она любила ленты. Исаи знал это, поэтому и отрезал ее косы — в наказание за дружелюбие и терпимость.

«Ах ты, гнида!» — стрельнуло в мозгах черного ящера, и он в последний раз исполнил приказ — впился клыками в руку врага. Исаи машинально дернулся. Не теряя времени, Ацель десятью пальцами вцепился в его предплечье и всем весом завалил того на земь.

— Прекрасно, — дал одобрение мастер, воодушевленно подставляя горло под челюсти чёрного ящера. — Покажи мне свою силу!

Горячая красная кровь хлестала по глазам Ацеля, струилась по его щекам, собираясь под ним густой лужей. Но мальчик все никак не мог ослабить хватку, продолжая слепо вгрызаться в теплую плоть.

— Ацель? — Эдвард потянул сондэсианца за ворот пальто. — Просыпайся, мы уже приехали.

— А? Что? — сонно захлопал ресницами тот.

Поезд затормозил на станции «Лондон», и пассажиры засуетились, выгружая свои багажи и саквояжи.

— Я говорю — мы приехали! — Юноша накинул на плечо рюкзак и вытолкал Ацеля с насиженного места. — Вот надо же — дрых, как младенец! Завидую я тебе. Я тут чуть со скуки не помер, — зевнул он, потягиваясь.

Лондонский метрополитен накрывал коричневато-медный свод, через который рассеивались пучки света. Между каменными колоннами висели круглые часы, оформленные в классическом английском стиле. Стрелки показывали четыре часа после полудня.

Когда пассажиры покинули вагон, пришелец не в тему поинтересовался:

— А какой твой любимый цвет?

Эдвард повернулся к нему лицом, скрестив руки за спиной, и сконфуженно рассмеялся:

— Ты серьёзно? Что за глупый вопрос? К чему ты это вообще?

— Нормальный вопрос, — пожал плечами Ацель. — Ты просто говорил, что не любишь красный цвет, и я тут озадачился: а какой тогда ты любишь?

— Слушай, это было шесть часов назад!

— Ну и что?

— Ты правда хочешь знать?

— Ага.

Эдвард выдержал эффектную паузу.

— Думаю… — протянул он с улыбкой, — мой любимый цвет — чёрный.

— О, глянь! Это же Нельсон! — Эдвард навел объектив камеры на коринфскую колонну. В самом верху колонны на орнаменте в форме листьев, отлитом из металла английских пушек, располагался памятник Горацио Нельсону. К квадратному пьедесталу, декорированному четырьмя бронзовыми панелями с рельефными изображениями главных побед адмирала, вели широкие бетонные ступени. Поедая фастфуд и не выпуская из рук телефоны, на них сидели и жизнерадостно болтали туристы и отдыхающие. — Давай сделаем селфи! — предложил юноша, настраивая фокус.

— Зачем тебе фото с каким-то мужиком в дурацкой шляпе? — Ацель без интереса задрал голову.

— Не с «каким-то мужиком», а со знаменитым адмиралом Нельсоном, погибшим в Трафальгарском сражении в 1805 году. Трафальгарская площадь, на которой мы сейчас находимся…

— Да понял я, понял! Очень занято, да… Но почему статуя этого адмирала так высоко от земли? Его едва видно отсюда!

Эдвард приблизил картинку:

— Наверное, это олицетворяет его… величие?

— Величие! Пха! По-моему он просто коротышка, который таким образом компенсирует своей недостаток.

— Эй, это ты сейчас в мой огород камень кинул? — Эдвард поймал в объектив ухмыляющегося пришельца, который стоял, расслабленно навалившись на бронзового льва.

— Ничего я в тебя не кидал. У тебя и огорода то нет.

— Юморист.

— Нельсон, по крайней мере, компенсирует… — Ацель убрал волосы со лба и глумливо улыбнулся.

— Да-да, я тоже тебя люблю.

За распустившимися бутонами облаков небо над столицей горело вечерней позолотой, подчеркивая великолепие английской архитектуры. Эдвард сделал несколько фотографий Вестминстерского аббатства, подсвеченный силуэт которого с моста напоминал замок Графа Дракулы. Поднимая рябь, нежный южный ветер поглаживал темные воды Темзы, омывающие здание парламента.

Студент бывал в Лондоне всего раз — в раннем детстве, когда ещё жил со своей матерью Рут. Правда, они остановились тут проездом, и рассмотреть красоты города должным образом не представилось для него возможным.

Стрелки на циферблате Биг-Бена выстроились в шесть часов, и заголосил колокол, протрезвив увлеченного созерцанием Эдварда.

— Кстати, — опомнился он, вешая камеру на шею, — а где мы будем ночевать?

— Не переживай, все схвачено! — Ацель откусил хлеб, предназначенный уткам.

— Откуда у тебя деньги? — прозвучал ещё один рациональный вопрос, который заставил пришельца поперхнуться.

— Не могу сказать, — побелел он.

— Только не говори мне, что…

— Конечно, нет! Я добыл их законным путём! — ударил себя в грудь Ацель, снова кусая хлеб.

— Заработал? — оторопело повёл бровью юноша.

— Можно и так сказать…

Сложив руки на парапете, Эдвард окинул пришельца высмеивающим взором:

— Оставь немного хлеба бедным уточкам!

— Ещё чего! — Ацель протестующе жевал. — Пусть сами себе еду добывают!

— Ты что голодный? Мы же вроде недавно ели.

— Я выкинул тот бутерброд! — поморщился пришелец.

— Почему?

— Человеческая особь, которая его готовила, была с такими длиннющими зелеными когтями, — пошевелил он пальцами, подражая продавщице в шаурмичной лавке. — И не факт, что она их мыла.

— Не преувеличивай, — засмеялся юноша. — У людей нет когтей.

— Значит, ты явно что-то упускаешь!

Ацель повернулся спиной к воде, облокотившись о прорезные перила моста.

— А это что? — Он указал буханкой на «Лондонский глаз». Прямо у побережья на фоне оранжевых растяжек заката высилось гигантское колесо обозрения, манящее в свои стеклянные кабинки любителей пощекотать нервы. — Какой-то механизм?

— Э-э, — юноша глянул через плечо, — что-то типа того. Я бы сказал… — хмыкнул он, — пыточный.

— Пыточный? — не понял сарказма тот.

— Ну… на самом деле… тут каждому своё. Вообще, это — аттракцион. Оттуда открывается хороший вид на достопримечательности Лондона.