Чтение онлайн

После этих слов Ацель окончательно слетел с катушек. Мисс Кингман видела, как у него вздуваются вены на руках, как пальцы затвердевают, а когти превращаются в стальные крюки.

— Вот теперь то тебе точно стоит поторопиться и что-то придумать, Целитель, — прорычал он, в этом животном оскале чувствовался волчий нрав. Откуда в нем это? Онгэ никогда не впадал в зверство. Он убивал, грыз глотки, но без позерства, без запугивания, а этот дикарь, то и дело, обнажает клыки, из кожи вон лезет, чтобы показаться большим и страшным.

— Что ты делаешь? — У Кэйти разнылось сердце. Однако, как обычно, ее забота осталась обделенной вниманием.

— Стой, — перегородил ему дорогу Целитель, воздвигнув ограду. Но черный ящер обеими руками взялся за цепи, и нет — не разорвал их, не разорвал, но потянул на себя с такой яростью, что Целитель повалился назад. «Как… Как он это делает? — спрашивал он у Вселенной. — Никто из живых прежде не мог прикоснуться ко мне без моего дозволения. Ах, да… Я и позабыл… Он же лишь видимость жизни, отныне его атомы сродни моим».

— Ацель, ради бога, прекратите! — запротестовала мисс Кингман. — Целитель же на нашей стороне!

— Нет, все из-за него! Ясное же дело, этот урод охотится за Целителем, а мы — лишь пешки в его игре! Если с Эдвардом что-то случится, — лихорадочно скрипел он зубами, — знай, так и знай, Целитель, я уничтожу тебя, уничтожу!

Впервые за свою нечеловеческую жизнь Целитель был напуган: дай этому ящеру сверхсилы, и Вселенная затрещит по швам.

Отчуждение Кэйти поспособствовало повышенной сосредоточенности на вещах окружающих. И пока Ацель пререкался с Целителем, она приметила вероятную слабость Лже-Эдварда — он эпизодично посматривал на мертвую птицу, и, о боже! — человек, да еще и сочувствующий, всегда и везде узнает лик сожаления. Какое благо, что мисс Кингман подходила под оба критерия сразу.

— Неплохо, — похлопал в ладоши одержимый. — Я впечатлен, рептилия!

— Замолчи! — импульсивно отрезал тот.

— Эй, Эдвард! — воскликнула Кэйти. — Да, ты! Я обращаюсь к тебе, Эдвард, именно к тебе! Я знаю, что ты меня слышишь! Птица… Кевин. Тот кто захватил твое сознание убил Кевина. И если ты продолжишь быть слабаком, — он убьет всех нас!

— Что ты делаешь? — расставшись с Целителем, но все еще не поостыв от гнева, Ацель не злостно, но с любопытством сверкнул из-под очков незрячими глазами.

— Я думаю, Эдвард все слышит, смотрите! — И ее слова подтвердились — Эдвард податливо схватился за волосы.

Блу наблюдала за тем, как Ацель бесприкословно соглашается с Кэйти, и ей легчало на душе. Если так пойдет и дальше, может грядет черед и для ауры единения, и никто не будет кривить языком, говорить гадости, уродуя кристаллы ее воды.

— Эдвард, не смей так глупо подыхать! — молвил он. — Мы же еще даже не сходили на тот дурацкий фестиваль!

Лже-Эдвард улыбнулся той живой улыбкой, по которой черный ящер уже успел соскучится.

— И как же Пенни? Что если она захочет признаться тебе на фестивале? А миссис Мэллоу? Представь, как будет горевать старуха, когда я скажу ей, что ты мертв? Когда все закончится, я, так и быть, приму ее приглашение, и мы будем пить тот безвкусный чай с пирожными. Ну так что, Эдвард?

Наконец, нож выскользнул, и пока юноша был зачарован речами Ацеля, мисс Кингман выкрала оружие и швырнула его с башни в океан, почти получив одобрительное «дай пять» от пришельца. К сожалению, в последний момент Ацель вспомнил, что они не в ладах.

Ветер неистово завывал, на небе будто взгромоздилась глубокая ночь, и даже желтые ветки молний не могли прорости сквозь эту черную стену и распуститься белым светом, коим обычно расцветает гроза.

Целитель наступил на тень, что сплошником покрывала арену:

— Что не так с небом?

— Ах, это… мой сюрприз, — выдавил из себя Лже-Эдвард.

— Целитель, заткни варежку, ты все портишь! — перебил их черный ящер, но последовавшая далее фраза заставила его сомкнуть челюсти.

— Впервые вижу такой огромный портал. Что ты задумал?

— Портал? — рассеянно бросила мисс Кингман.

— Поиграть, — коротко ответил тот, ухмыльнулся и предстал перед Целителем во всей своей красе. Эдвард бессознательно повалился, но Кэйти и Ацель успели его подхватить. Разумеется, никто, кроме архиэфиропов, не мог узреть его — семифутовое существо, искристое красное облако, кровавое пятно Роршаха, быстро преобразующееся в нечто с нижними конечностями паука, двумя трехпалыми руками и лицом, схожим с человеческим, но без каких-либо гуманойдных элементов, помимо черной дыры, своеобразного вихря там, где должен быть рот.

Целитель сразу же натравил на врага цепи, оплел ими эфирное тело, и вдруг… оба исчезли.

— Учитель! — перепугалась Блу.

— Не переживай, — утешала ее Кэйти, — уверена, с ним все будет хорошо.

Когда Эдвард пришел в себя, он решил, что ослеп. Таким черным было все вокруг. И таким тихим… Штормить перестало, но и небо, будто прекратило свое существование. Волны Саргассова моря разгладились в идеальное зеркало. Правда, все, что в нем отражалось — мгла.

— Эдвард! — услышал он возглас черного ящера. — Ты проснулся, как я рад!

— Я тоже рад тебя видеть, Ацель, — устало улыбнулся юноша, отметив про себя то, как уютно было находиться в объятиях пришельца. — Где мы? — отлежавшись, Эдвард и сам смекнул, что к чему.

— Там же где и были.

— Вот только Целитель и тот странный демон ушли на разборки, — добавила мисс Кингман, пристроившись у стенки на пару с девочкой-инопланетянкой. — Честно говоря, я уже сомневаюсь, что мы на Земле…

Эдвард собирался отмести ее сомнения, ведь благодаря Иде он был осведомлен о месте расположения башни. Но побоявшись расспросов, ограничился догадкой:

— Ну… океан выглядит вполне земным.

— Ага, но башня и небо… — присвистнула та по-мальчишечьи, — как-то не очень. Два-один против Земли.

XIX век, Англия. Эпоха металлургической промышленности. Слышишь ли ты, как гудит пассажирский локомотив, выхаркивая в небо черные клоки дыма, колеся по железной дороге из Ливерпуля в Манчестер на скорости 48 км/ч? Зима 1835 года выдалась достаточно агрессивной, чтобы отморозить пальцы на ногах. Непроминаемые сугробы-големы и городские бродяги, по иронии судьбы проминающиеся под них. И пока мы с тобою наедине, танцуем этот витиеватый танец «Дуэль», позволь мне рассказать тебе историю о двух братьях.