Чтение онлайн

Порывшись в складках плаща, она вытащила позвякивающий мешочек и протянула матери Вольфа. Та уставилась на него с недоверием, а затем выпалила:

— С рассветом монеты превратятся в дерьмо! Я не попадусь на эту уловку.

— Дерьмом набита твоя голова, — проворчала Герда. — Просто возьми деньги и отпусти мальчишку.

— Ни за что.

Вольф наблюдал за перепалкой и снова кусал губы. Он боялся за мать, но еще сильнее боялся, что Герда просто уйдет. Эти чувства с трудом уживались внутри, ему хотелось закричать, чтобы выплеснуть их, но он молчал.

— Деньги и подарок для ребенка, — выдохнула та. — Ты знаешь, как дорого это предложение.

Мать прищурилась, маска безразличия и презрения треснула, и сквозь нее проглянуло… волнение? Вольф подался вперед, жадно ловя каждое слово.

— Подарок… — выдохнула мать, боязливо покосившись на видневшуюся вдали крышу Часовни Пламени.

— Он стоит куда больше, чем твой дом, этот проклятый мешок с монетами и вся жизнь мальчишки. — Герда хмыкнула. — И ты знаешь, что я говорю правду.

Мать посмотрела на Вольфа. Тот хотел подойти к ней, но, выпрямившись, передумал и снова присел, вжался спиной в колючий куст. Что-то было в ее глазах… Не безразличие, не привычное раздражение. Однажды Вольф видел, как мальчишки постарше забивали камнями собаку, и взгляд окровавленного, загнанного в угол животного навсегда отпечатался в его памяти.

Именно так мать смотрела на него. Как измученный зверь, потерявший всякую надежду на спасение.

— Внутри есть колыбель? — спросила Герда.

Мать кивнула. Она пяткой надавила на дверь, та открылась, и Вольф снова попытался пересилить себя и подойти к порогу, но так и не сдвинулся с места. Он сидел и наблюдал за тем, как Герда входит в дом, как мать идет за ней и плотно закрывает дверь, отрезая его от жизни, которую он не любил, но к которой успел привыкнуть.

Поднявшийся ветер принес запах речной воды и вонь рыбьих потрохов. Пес вскинул большую голову и заскулил — он был голоден. Вольф с тоской вспомнил, что так и не сумел раздобыть еды, и обхватил себя руками, стараясь унять невесть откуда взявшуюся дрожь.

Вскоре Герда вышла из дома. Одна.

— Вставай, звереныш. Пора идти.

Вольф медленно выпрямился, но с места не сдвинулся.

— Мама? — только и спросил он.

— Пойдем. — Герда обернулась и поманила его рукой. — Ты все равно ничего не поймешь.

Понять Вольф мог, потому упрямо поджал губы и продолжил стоять на месте, положив ладошку на голову Пса. Вздохнув, Герда бросила:

— Я купила тебя. Теперь ты мой. Понятно? И мы вместе уходим из Альтфурта.

«Вместе». Вольфу понравилось, как это прозвучало. Они с матерью «вместе» никогда не были, он всегда был «сам».

— Пес тоже.

Герда всплеснула руками.

— На что мне эта больная тварь?

— Пес тоже, — упрямо повторил Вольф.

Будто понимая, что решается и его судьба, Пес тяжело поднялся и нерешительно завилял облезлым хвостом. Он старался понравиться Герде.

— Об этом мы с твоей матерью не договаривались. С другой стороны… — Герда фыркнула. — С другой стороны, я знатно переплатила за твою жалкую шкуру, звереныш. Бери своего пса и пойдем.

И Вольф пошел. Он несколько раз оглянулся, ожидая, что мать передумает, но дверь дома так и не открылась. Новая жизнь манила его и пугала, сердечко колотилось в груди, он обтирал влажные от пота ладошки о торчавшие из-под старой котты [3] брэ [4] и торопливо бежал за Гердой, но что-то… Что-то заставляло его оборачиваться снова и снова.

Он был слишком мал и не понимал, что пережил первое в жизни предательство.

Отдыхать ему Герда не позволяла — тащила за собой до тех пор, пока Вольф не рухнул на землю. Глаза закрылись сами собой, и даже отборная ругань Герды не смогла заставить его подняться и продолжить путь.

Они шли не так долго, как могло показаться. Стены Альтфурта пропали из виду на закате. Солнце скрылось за горизонтом, а луна начала свой путь и теперь висела на краю темного небосвода. Взрослый человек мог легко преодолеть это расстояние, почти не устав, но Вольф был ребенком. Очень голодным ребенком.

— Не заставляй меня жалеть о том, что я купила тебя. Вставай.

Вольф замотал головой и свернулся калачиком на земле. Он не мог пошевелиться, живот ныл от тупой знакомой боли. Эта боль преследовала его всю жизнь.

— Когда ты в последний раз ел? — вдруг спросила Герда.

От жгучего стыда к щекам прилила кровь. Вольф рыкнул и обхватил себя руками. Сил хватило, только чтобы открыть глаза.

— Весь в мать, — заключила Герда.

Раздался шелест ткани, затем на землю перед Вольфом упал небольшой сверток. Пес тут же обнюхал его и заметно повеселел — завилял хвостом, движения стали резкими. Старший названый брат дурачился: мотал головой, порыкивал, толкал сверток носом и снова мотал головой. С трудом сев, Вольф развернул жирную на ощупь ткань и удивленно уставился на кусок сыра, к которому приклеились две полоски сухого на вид мяса.

— Ешь, — приказала Герда.

Она тоже села на землю. Капюшон полностью скрывал ее лицо. Вольфу показалось вдруг, что под ним не просто тень, а что-то живое, но урчание в животе заставило его отбросить посторонние мысли и вцепиться в кусок сыра. Сперва он хотел просто вгрызться в манящую, пахнущую молоком мякоть, но острие стыда вновь впилось в сердце. Заставив себя остановиться, Вольф разломил кусок на три почти равные части и протянул одну из них Псу. Тот тут же схватил свою долю и проглотил ее. Второй кусок Вольф протянул Герде. Он не видел ее лица, но заметил, что, прежде чем принять сыр, она замешкалась.

— Щедрый, да? — пробормотала Герда. — Нет, другое… Это не щедрость.

Вольф пожал плечами и наконец вонзил зубы в странную рыхлую мякоть. Такого сыра он не пробовал — в Альтфурте сыровары приносили на рынок жесткие желтые куски, которые жевались с трудом. Этот же сыр таял во рту, оставляя нежный привкус молока.

Пес боднул его головой — просил еще. Голод не унялся, но Вольф протянул остатки сыра на ладони, позволив названому брату съесть их и облизать его руку.

— Сдохнешь, но поможешь ближнему, да? — Герда фыркнула и подцепила ногтями оставшуюся на жирной ткани полоску мяса. — На, возьми. И не смотри на меня так.

Вольф отвел взгляд, но от предложенной еды не отказался. Жевал до тех пор, пока Герда не подалась к нему и не подняла верхнюю губу, беззастенчиво разглядывая зубы.

— Недостающие выбили или они выпали сами?

Собравшись, Вольф выдохнул:

— Выпали.

— Хорошо. Новые вырастут крупными. Славно.

Вольф доедал мясо. Пес устроился было подле него, но Герда толкнула его носком сапога.

— Никакого сна. Мы должны добраться до госпожи к рассвету. Ты тоже, слышишь? Не смей спать, звереныш, вставай!

Схватив Вольфа за шкирку, Герда резко поставила его на ноги. Он пошатнулся, бросил на нее удивленный взгляд, но покорно кивнул. Ему казалось, что нравиться ей очень важно, что, если он поведет себя неправильно, она просто отправит его обратно, в провонявший рыбой Альтфурт, а возвращаться он не хотел. Ему понравилось дышать чистым воздухом за стенами города, понравилось чувствовать себя героем старых легенд, которые он слышал от пьяных завсегдатаев двора Синего Ганса. Многие из них начинались именно так: герой покидал дом и отправлялся искать приключения. О том, что чаще всего в странствиях герой находил только кошмары и смерть, Вольф старался не думать.