Чтение онлайн

— Отец Вигберт должен беречь женщин, как и все люди Светочи, — с заметной опаской произнес мейстер. — Разве ты не слушаешь проповеди Факельщика?

— Женщина должна позволить мужчинам быть защитниками и воинами, как позволила Светоч, — нехотя повторила явно заученные слова Элизабет.

— Чтобы не оскверниться жестоким темным миром, — добавил Ансельм.

— А если я не позволяю? Разве они не должны отступить и позволить мне делать то, что я хочу?

Вопрос девчонки показался Вольфу разумным, но вместо ответа мейстер приложил палец к губам и покачал головой.

— Не стоит обсуждать такие вещи. Я понимаю твое негодование, дитя, но многие могут решить, что ты не чтишь Светоч и Эвантию, оказавшую нашему королевству неоценимую помощь.

— Какую? — Вопрос сорвался с языка раньше, чем Вольф успел обдумать его.

— Эвантийские зодчие научили наш народ строить из камня, — ответила Элизабет. — А их императрица отправила на помощь королю Альбрехту Третьему Неопалимых рыцарей, когда на север нападали дикие племена варваров.

— Их люди проложили Торговый тракт, соединивший Айхенгау с Арталией на востоке и с самой Эвантией на юге, — добавил мейстер.

— Но из-за них я теперь должна изучать гуморы, — проворчала Элизабет.

— Гуморы. — Ансельм скривился. — Отец Вигберт, как и все люди Светочи, уверен, что здоровье человека зависит от их баланса. Но он научил тебя смешивать травы и жир, чтобы приготовить припарку от боли?

— Нет, — резко ответила Элизабет. — Он не позволяет прикасаться ни к травам, ни к чему другому. Я только и делаю, что сижу на стуле и слушаю, что «земная женщина — она как хлеб: форма есть, а твердости нет». И «ты должна прислушиваться к сыновьям-защитникам Светочи, потому что все, что они делают, — это для твоего блага».

Хрипло рассмеявшись, Ансельм покачал головой и пробормотал:

— Слышала бы его моя прабабка, поставившая на ноги целую деревню после мора…

«Или хагазуссы, — подумал Вольф, прикусив губу. — Хеда и Герда разорвали бы этого отца Вигберта голыми руками, позволь он себе сказать о них что-то подобное».

— Я научу тебя. — Ансельм хмыкнул. — Но ты должна продолжать посещать занятия.

— Но зачем?! Даже вышивать куда полезнее, чем слушать это! — возмутилась Элизабет.

— Ты еще многого не понимаешь. По-твоему, если бы ее милость королева могла избавить тебя от необходимости слушать отца Вигберта, она бы не сделала этого?

Нахмурившись, Элизабет поджала губы.

«Этот отец Вигберт — человек Светочи, — думал Вольф. — И если даже королева не может просто избавить девчонку от занятий с ним, значит… Значит, все, кто носит на груди красное солнце, в Грайхайме более уважаемы, чем королева Ута?»

Вольф злился на хагазусс за то, что те предпочли просто забыть о Светочи. За все годы жизни в Грюневальде он не узнал о ней почти ничего!

— Первый Свет хочет, чтобы дети воспитывались под присмотром его людей, — вдруг сказал Ансельм. — Прелаты Пламени и Факельщики ведут занятия в городах и деревнях, а за каждым вторым ландграфом и маркграфом уже стоит Железный Перст.

Элизабет молчала, но Вольф мог поклясться, что яростные слова рвутся с ее языка. Он понял это по раскрасневшимся щекам, по тому, как она сжала ткань платья пальцами. Она покраснела настолько сильно, что ржавинки [35] исчезли с ее носа, слившись с кожей.

— Не стоит злиться, юная госпожа. Его милость король Райнхольд позаботится о своем народе. А ты, — Ансельм посмотрел на Вольфа, — слушай и делай выводы, юнкер фон дер Нордмарк. Кто знает, возможно, ты сумеешь заслужить уважение маркграфа и однажды получишь его земли.

— Он ни разу не виделся со мной, — буркнул Вольф.

— Герр Отмар уехал из Грайхайма. Если и вернется, то только следующей весной, когда сойдет снег и подсохнут дороги, — устало сообщил лекарь.

Шут, все это время лежавший под деревом, вдруг подскочил и бросился к двери. Распахнув ее, он отступил, кланяясь так низко, что рог шапки с колокольчиком коснулся земли. Выйдя в сад, Леонхарт жестом велел стражнику оставаться у стены паласа, а сам подошел к скамье и с любопытством спросил:

— Что вы все здесь делаете?

— Я собирал травы, а юные господа решили подышать воздухом, — пояснил Ансельм. — Теперь я пойду, не буду мешать вам проводить время с друзьями, эрбпринц.

«Он назвал нас друзьями? — мысленно удивился Вольф. — Меня и… девчонку?»

Дождавшись, пока лекарь войдет в палас, Леонхарт занял его место на скамье и легко толкнул Элизабет плечом.

— Ты рассказала ему про отца Вигберта?

— Да, и он пообещал научить меня накладывать повязки, — ответила она. — Но избавить от занятий не сможет даже ее милость королева. Наверное, потому, что на них настоял Второй Свет.

Поморщившись, Леонхарт потер шею и признался:

— Я изучаю с ним Вечные Манускрипты.

— С самим Вторым Светом? — Элизабет ахнула. — Почему ты не рассказывал?

Шнурок, которым Вольф привязал к поясу мешочек, вдруг лопнул, и тот упал на землю. Кости рассыпались вокруг, стражник сделал несколько резких шагов в их сторону, но, убедившись, что опасность эрбпринцу не грозит, снова отступил.

— Это кости для игры? — Леонхарт наклонился и поднял одну. — Откуда?

— Друг подарил, — буркнул Вольф.

Что-то подсказывало ему, что шнурок лопнул не сам. Вялое шевеление корня мандрагоры под рубахой только подтвердило его догадки.

— Сыграем? — Эрбпринц слез со скамьи и крикнул: — Помоги собрать!

Шут тут же упал на колени и начал ползать по земле, собирая кости и складывая их обратно в мешочек. Выходит, он все же понимает человеческую речь?

— Умеете? — Леонхарт отобрал мешочек у шута и встряхнул.

— В кости играют только слуги, пажи и рыцари, когда напьются, — фыркнула Элизабет.

— Кто вас научил? — спросил Вольф.

— «Кто вас научил, ваша милость».

Бросив на девчонку раздраженный взгляд, Вольф все же повторил:

— Кто вас научил, ваша милость?

— Отец, — смутился Леонхарт. — Иногда мы проводим время вместе, он рассказывает о походах и подавлении восстаний… Там, в лагерях, он играл в кости с рыцарями. Это интересно, правда! Смотрите, вот эта сторона называется «горб»…

Учителем эрбпринц оказался прекрасным: солнце еще не успело сесть, а Вольф уже запомнил названия граней и сколько очков дает каждая. Элизабет, довольно долго сидевшая в стороне, в конце концов тоже захотела попробовать.