Чтение онлайн

— По случаю ихъ отъзда, мы обдаемъ сегодня въ четыре часа, сообщилъ ему князь:- вы будете?… А ты, что же, обратился онъ къ Солнцеву, — пойдешь къ жен?…

— Сейчасъ, вотъ сейчасъ кончимъ… Кому сдавать? заторопился злополучный супругъ.

Игра началась снова.

Пужбольскій продолжалъ свою прогулку по гостиной. Онъ усплъ сообразить въ голов расположеніе квартиры Самойленко — до этого дня онъ никогда не бывалъ въ ней:- онъ уже зналъ наврное, что эта, прямо противъ двери ведущей въ кабинетъ Іосифа Козьмича, запертая дверь вела въ комнату Марины, или ближайшую къ той комнату, — и онъ норовилъ все къ этой двери, наставляя ухо, не послышится-ли чего тамъ, за этою дверью, осторожно, какъ воръ, притрогиваясь рукою къ ней, къ замку… и тутъ же принимаясь опятъ шагать въ противоположную сторону, боясь, какъ воръ, быть пойманнымъ на мст преступленія… Но, кром владвшаго аргусовыми глазами Іосифа Козьмича, никто изъ играющихъ не замчалъ его невинныхъ продлокъ, — а Іосифъ Козьмичъ, что говорится, и виду не казалъ… Пужбольскому удалось наконецъ ухватиться всею рукою за замокъ, повернуть его, потянуть къ себ… Дверь не подалась, — она очевидно была заперта на ключъ… Для князя не оставалось сомннія: Марина заперлась у себя въ комнат… посл сцены съ отцомъ, — недаромъ онъ глядлъ такимъ свирпымъ, — и всего вроятне изъ-за него, Пужбольскаго, изъ-за того, что она отказала ему…

Ему стало невыносимо совстно — и онъ съ яростью, въ наказаніе себя, принялся выщипывать волосы изъ своей огненной бороды…

— До свиданья! торопливо проговорилъ онъ по адресу хозяина и выбжалъ въ садъ.

Онъ обогнулъ флигель и очутился на двор, на который, онъ зналъ, выходило окно комнаты Марины… Окно это было закрыто, и стора съ разрисованнымъ по блому ея фону большимъ, аляповатымъ букетомъ распущена была во всю ея длину… Пужбольскій прошелся раза два предъ этимъ окномъ, сорвалъ съ куста росшаго подъ нимъ Иванъ-чая цвтокъ и, тутъ же кинувъ этотъ цвтокъ въ тотъ же кустъ, отправился къ себ въ комнату, гд, повалившись на постель, принялся, съ досады, за чтеніе.

Къ обду собрались вс обитатели Алаго-Рога, за исключеніемъ Марины… Она сидла, попрежнему запершись въ своей комнат, и не отозвалась даже на голосъ своей молодой прислужницы, постучавшейся къ ней въ дверь съ вопросомъ: будетъ-ли она обдать дома или во дворц?… Ей не хотлось сть, ей ничего не хотлось;- ни о чемъ не думать, ничего не чувствовать, уничтожитъся, о, какъ сладко было бы это ей въ эту минуту!… Уснуть? Но сонъ не приходилъ, нервы ея были слишкомъ натянуты, слишкомъ чутки…

Іосифъ Козьмичъ не справился о ней, а когда въ столовой, предъ закускою, княгиня Солнцева обратилась въ нему съ любезнымъ вопросомъ: не будетъ-ли она имть случая увидть еще разъ предъ своимъ отъздомъ его прелестную дочь? онъ не имлъ силы сдержаться и, весь побагроввъ, отрзалъ: "не стоитъ она этой чести, ваше сіятельство!"…

Княгиня съ любопытствомъ повела на него глазами… "Ужь не заперъ-ли онъ ее?" промелькнуло у ней въ мысли, но она тотчасъ же разсудила, что, въ случа чего-либо подобнаго, такія существа какъ Марина въ окошко выскакиваютъ, разбивъ это окно предварительно собственнною рукой, не боясь порзать ее о стекла, — и что слдовательно ни о какомъ насиліи со стороны господина Самойленки нечего думать, и что гнвная вспышка его вызвана была тмъ, напротивъ, сознаніемъ, что ничего съ нею не подлаешь...

Изъ-за чего могла произойти размолвка между отцомъ и дочерью, съ первой минуты отгадала это проницательная Дина. Ей стоило только взглянуть на мрачнаго, раздувавшаго ноздри и отдувавшагося словно въ вод Пужбольскаго, который, ни съ кмъ не говоря, шагалъ вдоль и поперекъ столовой, въ ожиданіи запоздавшаго супа… Неудача прописными буквами начертана. была для нея на его лиц…

Она значительно взглянула на Іосифа Козьмича — и еле замтно моргнула въ сторону князя…

Онъ гнвнымъ движеніемъ приподнялъ въ отвтъ свои слонообразныя плечи… Они поняли другъ друга.

— Это очень жаль, онъ отличный человкъ! сказала ему уже прямо Дина… — И вы не знаете отчего?…

Онъ промычалъ что-то сердитое, чего не разобрала, она, и снова пожалъ плечами.

— Нтъ-ли тутъ другаго, вы не замчали? медленно роняя слова, почти шепотомъ проговорила на это княгиня.

Онъ растерянно глянулъ въ ея загадочные, коварные

— Большое было бы несчастіе! съ тою же выразительною медлительностью пронизала она его какъ иглою и тутъ же, отойдя отъ него, обратилась къ Завалевскому съ какимъ-то ничего не значившимъ вопросомъ.

За обдомъ Дина ршилась, повидимому, окончательно очаровать господина Самойленку. Она повела рчь объ умныхъ людяхъ и повела такъ, что каждое ея слово кадило сладостнйшимъ иміамомъ прямо въ носъ Іосифа Козьмича; она доказывала, что умный человкъ есть по преимуществу человкъ практическаго дла, что въ настоящую минуту Россіи нужны даже исключительно только эти, практическіе люди; что, къ сожалнію, наше такъ-называемое высшее сословіе практичнымъ быть никогда не умло, а еще мене отличается этимъ качествомъ то, что называетъ себя русскою интеллигенціею… "Весь этотъ противный споръ, говорила княгиня, который ведется въ газетахъ между консерваторами и прогрессистами, все это безсмысленно, все это Дымъ Тургенева, потому что спорятъ люди все того же закала, такіе же все идеалисты, съ тою только разницею, что одни преслдуютъ призракъ какой-то уже совсмъ не земной чистоты, а другіе прозрваютъ впереди идола такого же грубаго и неумытаго, какъ они сами… Вся надежда на тхъ, немногихъ, дйствительно умныхъ людей, которые просто занимаются толково своимъ личнымъ, ближайшимъ дломъ… Они одни, своимъ трудомъ, опытностью, энергіею, приносятъ пользу, поддерживаютъ другихъ своимъ примромъ, одни они спасители и благодтели…."

Сладки были такія рчи Іосифу Козьмичу: этотъ "дйствительно полезный человкъ, спаситель и благодтель" — это былъ онъ: такой авторитетъ, какъ эта умнйшая столичная дама, освщалъ, такъ сказать, избранный имъ практическій путь жизни, оправдывалъ и закрплялъ въ его сознаніи то чувство уваженія въ собственной особ, которое онъ лелялъ въ себ съ юныхъ лтъ, и не оставлялъ уже въ немъ ни малйшаго сомннія на счетъ его превосходства надъ этими, сидвшими съ нимъ теперь за столомъ, безполезными "идеалистами…"

И Іосифъ Козьмичъ, скромно поддакивая "умнйшей дам" то одобрительнымъ кивкомъ, то неопредленнымъ, но явно сочувственнымъ мычаньемъ, поглядывалъ избока на своего патрона и Пужбольскаго, стараясь угадать по выраженію ихъ лицъ то впечатлніе, какое могли производить на нихъ слова княгини. Но если въ этихъ словахъ ея заключалось тайное желаніе вызвать друзей нашихъ на споръ, или просто уколоть, задть ихъ, — то цль ея не была достигнута. Оба они едва-ли понимали, слышали, о чемъ говорилось… далеко бродили мысли Завалевскаго… Предъ Пужбольскимъ неотступно рисовалось окно, завшенное блою сторой, съ большимъ на немъ букетомъ розъ, а за нею угадывался слишкомъ хорошо ему вдомый, прелестный женскій образъ съ распущенными волосами и неотразимымъ взглядомъ лучезарныхъ голубыхъ очей…

Ничего они оба не слышали, не понимали… За то Іосифъ Козьмичъ апробовалъ безусловно, а Солнцевъ въ подтвержденіе того, что говорилось его женою о польз приносимой практическими людьми, принимался нсколько разъ, отъ полноты благодарнаго сердца, приводить въ примръ новаго знакомца своего Вермана, — "монополистъ" изловчился проиграть ему по грошевой игр сто пятьдесятъ рублей съ полтиной, — но въ дальнйшемъ развитіи этихъ благодарныхъ своихъ отзывовъ былъ каждый разъ останавливаемъ безпощаднымъ взглядомъ своей супруги:- "не интересно и безтактно", говорилъ ему этотъ взглядъ… Онъ, въ пику ей, заговорилъ о томъ, какъ жалетъ онъ о предстоящемъ имъ отъзд,- что такъ мало дозволено было ему воспользоваться обществомъ du cher cousin, то-есть Завалевскаго, et du cousin Alexandre, что не усплъ онъ познакомиться ближе со всми прелестями Алаго-Рога, и такъ дале…

— Ты бы хоть проводилъ насъ, обратился онъ къ "cousin Alexandre'у," вотъ они — и онъ указалъ на Іосифа Козьмича, — дутъ съ нами до подставы, — всего десять верстъ…

— Непремнно! неожиданно поспшилъ отвчать ему Пужбольскій.

— Мы вс подемъ, сказалъ и Завалевскій.

Пужбольскій нахмурился: ни оставаться вдвоемъ, ни хать вмст съ Завалевскимъ не желательно было ему въ эту минуту.

— Ни за что, ни за что! вскликнула княгиня, — я не хочу, не позволяю теб трогаться съ мста, Владиміръ!…