Чтение онлайн

— Д-да…

— Такъ это онъ!… И съ нимъ дама?… Вдь онъ не женатъ?

— Н-нтъ…

— Такъ позвольте полюбопытствовать: кто же это съ нимъ? обернулся къ Марин Евпсихій Дороеичъ.

— Одна его родственница, — княгиня Солнцева.

— Родственница! протянулъ за нею Левіаановъ, принимаясь опять глядть въ окно. — Ловко одта, шельма! выразилъ онъ свое одобреніе, и примолвилъ:- собаку на этомъ съли аристократки эти!

Покачиваясь, какъ бы въ раздумьи, съ одной ноги на другую, онъ постоялъ, постоялъ у окна — и вдругъ разомъ повернулъ къ Марин.

— Можете-ли вы мн дать одно ваше честное слово?

— Не дамъ, съ нкоторымъ удивленіемъ отвчала она:- пока не узнаю, въ чемъ оно должно состоять.

— Не выражать графу вашего мннія обо мн, ни за, ни противъ?

— Я вамъ сказала: ему не нужно моего мннія.

— Ну, и прекрасно! Такъ я пойду-съ.

— Куда? невольно спросила Марина.

— Отрекомендуюсь ему…

И Левіаановъ исчезъ за дверями, открывавшимися изъ гостиной Іосифа Козьмича прямо въ садъ.

— И вотъ кто насъ воспитываетъ! прошептала Марина, въ какомъ-то изнеможеніи опуская голову на грудь.

Между тмъ, въ наступившей теперь. тишин, до нея довольно явственно стали доноситься изъ-за невплоть притворенной двери кабинета Іосифа Козьмича голоса хозяина и Вермана. Увлеченные интересомъ своей бесды, они говорили уже совершенно громко, очевидно не помышляя о томъ, что разговоръ этотъ могъ дойти до постороннихъ ушей…

— Еслибы вы всмъ количествомъ, и въ сроки, лтъ на шесть! говорилъ "монополистъ".

— Ловокъ ты, братъ, Самуилъ Исааковичъ! басилъ смясь Іосифъ Козьмичъ:- по сорока рублей десятину, чтобъ я теб лучшій мой, береженный лсъ отдалъ, когда, какъ только дана будетъ концессія на линію, такъ я за всю дачу кругомъ по сту рублей возьму…

— Не пойдетъ сюда ни за что линія! перебилъ Верманъ: — я отъ самаго врнаго человка въ Петербург знаю: желзная дорога на Трущобскъ пойдетъ…

— На Трущобскъ! передразнилъ его р. Самойленко:- въ самомъ дл? — Ну, а если я теб сейчасъ письмо принесу къ графу отъ самого управляющаго министерствомъ, что наша линія уже высочайше утверждена?..

Послдовало молчаніе: Верманъ очевидно былъ сбитъ съ позиціи.

— Такъ это-жь еще когда концессія, многоуважаемый, заговорилъ онъ опять: — а вы говорите, графу сейчасъ деньги нужны?

— Такъ и не по сту же рублей прошу у тебя, а половину…

— Шестьдесятъ рублей сказали?…

— Ну, конечно, съ моими коммиссіонными — и вс шестьдесять выйдутъ… Такъ вдь какой же клинъ продаю теб: Сотникову пустошь!…

— Коммиссіонерскій процентъ гд угодно — два, а не двадцать, многоуважаемый! тономъ шутливаго упрека сказалъ на это Верманъ.

— А мн наплевать на ваше "гд угодно!" грубо возразилъ "потомокъ гетмановъ":- какъ сказалъ, такъ и живетъ!…

— Дорого, почтенный другъ! послышался вздохъ "монополиста."

— А дорого, такъ я съ клинцовскихъ старовровъ по семидесяти пяти возьму! Самъ знаешь, не вру… Только не хочется мараться съ ними!…

Берманъ опять отвчалъ не сейчасъ:

— Ну, извольте, Іосифъ Козьмичъ, — мы, какъ образованные люди и старые друзья, не будемъ торговаться!… Извольте, — беру все количество, двадцать тысячъ десятинъ, по той же цн, платежъ по срокамъ, въ пять лтъ!…

— Сказалъ — нтъ! отрзалъ тотъ, и голосъ его такъ и зазвучалъ чувствомъ глубокаго уваженія въ собственному своему благородству: — интересовъ моего доврителя я не продаю!… ему требуется триста тысячъ: я сбываю теб изъ дачи шесть тысячъ десятинъ по пятидесяти рублей кругомъ, вношу ему полную сумму, беру свои коммиссіонныя — и баста!… Ни березки лишней не позволю вырубить!… Захочетъ графъ черезъ два года остальное по сту рублей продать, — покупщика ему найду…

— Сами купите! хохоталъ уже Верманъ:- и затмъ раздалось громкое чмоканье;- это повершали друзья свою сдлку лобызаньемъ…

— И на что вамъ столько денегъ, многоуважаемый? продолжалъ заливаться "монополистъ" на самыхъ высокихъ нотахъ своего голоса.

— А ты забылъ, что у меня дочь невста? весело отвчалъ на это Іосифъ Козьмичъ:- на приданое ей нужно!..

Словно волною грязи обдало Марину… Она вскочила съ мста не помня себя, кинулась къ двери кабинета…

— Не нужно мн вашихъ краденыхъ денегъ! крикнула она и, хлопнувъ за собою этою дверью, такъ что зазвенли вс окна гостиной, пробжала въ свою комнату — и заперлась въ ней двойнымъ замкомъ.

Левіаановъ, застегнувъ пальто на вс пуговицы, подвязавъ распустившійся галстукъ и отряхивая пыль съ рукавовъ своихъ, направлялся по саду искать графа.

— Ишь ты великолпіе какое! вскликнулъ онъ про себя, очутившись въ главной широкой алле, въ глубин которой подымался легкій, изящный, растрелліевскаго стиля фасадъ Алорожскаго дворца:- поселиться бы тутъ, кажется… и умирать не надо!…

Графъ и графиня Солнцева выходили въ это время изъ боковой аллеи.

Левіаановъ пріостановился, далъ имъ подойти и, не спша, съ приличною учтивостью, снялъ передъ ними шляпу.

— Извините меня за нескромность, обратился онъ въ Завалевскому: — захавъ сюда случайно съ однимъ моимъ знакомымъ, имющимъ дло до вашего главноуправляющаго, — я самовольно дерзнулъ выйти на прогулку въ вашъ прекрасный садъ…

— Ахъ, сдлайте милость! поспшилъ отвчать Завалевскій, — на то и сдланъ садъ, чтобы въ немъ гуляли… И это удовольствіе не часто ему достается, къ сожалнію, шутливо примолвилъ онъ — и, слегка двинувшись впередъ, взглянулъ на Левіаанова, какъ бы приглашая его этимъ взглядомъ продолжать прогулку вмст…

Учитель еще разъ приподнялъ шляпу и повелъ глазами на княгиню… Она, въ свою очередь, поощрительно улыбнулась…

Левіаановъ и не подозрвалъ, какъ благопріятна была для него эта избранная имъ для "отрекомендованія себя" минута… Посл приведеннаго нами разговора въ кабинет, Дина и Завалевскій вышли вмст въ садъ, машинально: она — потому, что ей нечего было уже длать, нечего сказать въ кабинет; онъ — по простому долгу хозяина, чтобы не оставить ее одну… И уже цлый часъ ходили они теперь подъ тнью аллей, отъ времени до времени обмниваясь вопросами и замчаніями, на которые не требовалось отвта, тщательно избгая взгляда и слова, которые могли бы выдать то, что думалось каждымъ изъ нихъ, и чуть не проклиная другъ друга за это взаимное стсненіе, за этотъ свой невыносимый, безсмысленный t^ete-a-t^ete… Третье, новое, незнакомое лицо — это былъ для обоихъ ихъ нежданный и вожделнный избавитель!…

— Какое это мсто прекрасное для вашего будущаго заведенія! началъ прямо избавитель, шагая рядомъ съ графомъ.

— А вы уже слышали про мои зати? ласково спросилъ тотъ.

— Какъ не слыхать-съ!.. И какъ русскій — и притомъ самъ вышедшій изъ народа человкъ, и педагогъ къ тому жь, — обрадовался имъ несказанно!.. Мсто, главное, отлично выбрано… вдали отъ тлетворнаго вліянія городовъ… дающее возможность полнаго сосредоточенія, ближайшаго руководства… Да-съ, даже вздохнулъ, Левіаановъ, — здсь дйствительно можетъ, по рецепту нашихъ вчныхъ учителей, древнихъ, воспитаться mens sana in corpore sano [21] .