Чтение онлайн

«Может, автор давно умер. Может, автор гниет в мордовском лагере», — объясняла поведение издателей жена Мейверта, розовоикрая Сабина Мейверт. «Простите, но автор жив! — кричала наивная Франческа. — Автор не в лагере — а шлендает на свободе!..» o:p/

Многие задавались вопросом, почему же Аполлонова не арестовали? Да попробуй — поймай... Он мотался в заплеванных электричках, отсыпался на чердаках, он не брезговал выселенными домами, не говоря про заросли кисломолочных лопухов у железной дороги. Ванечка, который никогда нарочно не прятался, был неуловим. С Вадиком на пару гоготали, перебивая друг друга, — ведь весело вспоминать, как из автобуса, мотающегося по измученной дороге между Курочками — Владимиром, они увидели в рыжей луже полуутопшую глисту (так называли соответствующего назначения автомобили) — а вокруг пятеро в белых рубашках, которые толкали глисту, толкали. Конечно, рубашки и физиономии тоже стали цвета рыжей детской радости... o:p/

Оказывается, эта гвардия ехала на поиски Аполлонова в Курочки с целью провести с ним беседу — и, заметьте, внушительную. Плюнули, вытащили машину тягачом-мордачом, вернулись в заупокойный Владимир. Валя Зимникова (тогда уже жившая раздельно с супругом, но наведывавшаяся в Курочки — вдруг он останется без горячего?) махала: «Разве не видите, оба врут? Почему они снова за тобой не приехали?» — «А ты не знаешь, — отвечал Ванечка, зачем-то поставив руки в боки и глядя надменно, — что у них есть свои приметы — если сорвалось, зайца не тронь...» Откуда он это взял? o:p/

Но мы верили ему, ведь мы, друзья, предпочитали видеть его беззаботным: с золотой улыбкой, с золотой челкой, скачущей от болтовни. o:p/

o:p /o:p

o:p /o:p

8 o:p/

o:p /o:p

Я думаю, он никогда столько не смеялся, как в лето 1979-го. Что удивляться: года на три зажглась лучшая пора его жизни. Нет, не потому, что на Кузнецком мосту жучки-книжники срубали за «Полет на бесе» полторы сотни. Ванечке-то не перепадало. И не потому, что Пол Мейверт в преддверии передачи на Би-би-си о подпольной русской словесности выспрашивал у Ванечки подробности биографии (вот когда сверкнула Камышовая сторожка! вот когда заплакала кровавая Иордань!) и со старомодной тщательностью вносил пометки в блокнот. Ванечка, впрочем, гоготал над ним, когда тот отворачивался, — мало ли любознательных... Расскажите лучше Би-би-си про сторожа Гришу-одноглазого у Елоховки — личность ориджинальная... o:p/

Аполлонов был счастлив в те короткие годы, потому что рядом была Маруся. Годы, как жухлые фотографии, можно разложить на столе. Вот — в Курочках. Гамак, в котором царственная Маруся, а Ванечка внизу на траве и прижимает ее щиколотку к своей щеке: у Маруси лицо смущенное, почти недовольное, но в сощуренных от солнца глазах — смех. Она справедливо не хотела, чтобы фотографии видели другие. o:p/

Или — Маруся в переднике, режет яблоки из курочкинского сада — нет, не для легендарной «Заборовки», не для «Вина шомпаньского» (того самого, которое взорвалось и испачкало костюм Сильвестра перед защитой докторской — поэтому на легендарной защите 1977 года Сильвестр был вдвойне смешон — в костюме Вадика, на размер больше, или два?), а для французского пирога ( ты, знать, хвранцуженка ). Такие пироги ел Адам в своем саду. Скажет Ванечка потом, в 1984-м, когда будет валяться больной в абрамцевской дачке, не жалея слез Аси Чернецовой, тоже ведь официальной, пусть не венчанной, но паспортной жены. Кстати, Ася ему достанет (после стольких лет отсутствия!) новый паспорт. Чтобы не сгнить под забором. o:p/

Фото на деревенских качелях (доска, изжеванные веревки): с Марусей в белом колокольце платья, с Ванечкой — различишь взмокшую челку, а хороши быстрые руки, кидающие Марусю вверх, — она так и сфотографирована — с хохотом, в белом ветре платья, со съехавшей завязкой шляпки, — а ведь всегда говорила, что высоты боится. o:p/

Он рвал ей цветы ( веники, кому веники! ), она сплетала венки, гирлянды, сушила гербарии. Разве не удивительно, что цветы сохраняют цвета , когда уже нет тех, кто их собирал? — Ванечке были по нраву ее вдруг меланхолические ноты. o:p/

Мне нравится фотография Маруси с сорочонком. Маруся склоняется к сорочонку (ее всегда аккуратные пряди слетают вниз, по щеке), а сорочонок глядит на мамку , раззявя клюв. Считается, что Ванечка изъял сорочонка из гнезда в Сокольниках, у своего любимого Собачьего пруда. А Тяпа утверждала, что Маруся подобрала сироту в Азаровке (но в ту пору, кажется, Азаровки еще не было?). Или подарок академика Папицы? Нет, сорочонок появился раньше академика. А с Папицей действительно Маруся столкнулась, когда примчалась к больному Аполлонову в Абрамцево — привезла обезболивающие и медную иконку Николы Чудотворца. Маруся и Ванечка были в ссоре. Получается, что его рак горла и Никола их примирили. Ванечка не пожелал сначала смотреть на Марусю, вытянулся на тахте, не отвечал. Она дала ему икону, а Ванечка нагрубил — я и сам чудотворец! И она — что вы думаете? — мне Маруся рассказала — просто засмеялась. «Да, знаю. Вот и будет вам вместе о чем говорить». Правда, Вадик настаивает, что Маруся, услыша такое (чокнутая монашка!), выбежала в сад. Откуда ему известно? Его не было там. o:p/

Еще два слова про сорочонка. (Иначе меня заподозрят в сокрытии правды.) Есть версия, что сорочонка спасла Соня-рыжик. Всегда спасала зверье. «И от этого, — выл Саша Луцевич, — озвереть можно». Но бесспорно, что именно Ванечка предложил обозвать сорочонка Жорой. До сих пор удивляюсь, ведь Аполлонов всегда возмущался, что в наше время дают вместо кличек собакам и кошкам человеческие имена. Когда я напомнил ему, он ответил: «Жоржик — кличка одесская, значит, можно. Егорий Победоносец, я думаю, не потребует сатисфакции». Под его ответственность, хотя теперь я почти горжусь тезкой. o:p/

После кончины Жора-сорочонок превратился для Маруси в воробушка Катулла. Помните строчки про девушку, которая любила воробушка больше своих глаз? «Все мне друзья, — говорила Маруся, — кто помнит моего сорочонка Жору». Нет, Жора вовсе не скрючил лапки, не одеревенел навечно (хотя Маруся и плакала), а улетел, выскочив в окошко, чтобы на свободе предаться свободной любви. Так острил Вадик, а потом предложил иную версию: Жора улетел, чтобы в тиши лесной сочинить биографию своей хозяйки. o:p/

«Биографию» сорочонка Маруся, во всяком случае, сочинила. Это ее перевод Катулла. Почему-то никогда не обращают внимания на посвящение, или трудно расшифровать инициалы? — В. А. — она и в инициалах не отступила от правила — именовать Аполлонова только Ванечкой. Когда произносишь «Ванечка», даже и фамилия не нужна. Кажется, все в той же мастерской Саши Луцевича (теплой, нудел Саша, и тихой норе) она впервые прочла свой перевод вслух. o:p/

Франческа уже сидела на коленях у Ромушки, а Вадик окончательно предпочел женским ласкам грубую дружбу боттлмена (поэтому и налегает теперь на версию Аполлонова-алкоголика), Сильвестр погрузил уши в Марусину просодию перевода (бормоча вслед за русскими строчками латинский первострочник), а Ванечка — прекрасный Ванечка — любовался Марусей: o:p/

o:p /o:p

Любила воробушка больше глазок своих — o:p/

Какая смешная девчушка! o:p/

Теперь она плачет за нас двоих: o:p/

Скончалась ее пичужка! o:p/

o:p /o:p

Мне плакать прикажешь? Поплачу я. o:p/

Какая, вправду, утрата. o:p/

Мне жаль, мне очень жаль воробья, o:p/

Почти как царя Митридата. o:p/

o:p /o:p

Пусть только не плачут глазки твои, o:p/

Целуй меня крепко, девчушка! o:p/

В известном смысле я теперь до зари o:p/

Тоже твоя пичужка. o:p/

o:p /o:p

9 o:p/

o:p /o:p

Нет, даже без фотографии не забуду прием-вечер в особняке Мейвертов. Пол Мейверт — подкапыватель кремлевской власти — любил собирать компании разнопестрых. Скучно ведь только с открахмаленными дипломатами (они же — хрипел Ванечка — не говорят матами!), длительно-устойчивыми к алкоголю службистами, деревянными представительницами женщин, впридачу с санитарнообработанными мастерами искусств... А мы не сидим на диете, мы глотаем пепер! — было девизом Мейвертов. Тем более, Сабина Мейверт была и так стройняжка. o:p/