Чтение онлайн

Её крик - я никогда не забуду этот крик. Животный. Первобытный.

– Сергей!
– кричала она.
– Сергей, скорую! Быстро!

Потом - её руки. Тёплые. Дрожащие. Она обнимала меня, прижимала к себе.

– Держись, детка. Держись. Всё будет хорошо.

Но я видела её глаза.

И знала - она не верит собственным словам.

Скорая приехала через вечность.

Или через пять минут - я не знала. Время растянулось, как резина. Каждая секунда длилась час.

Я лежала на полу - в маминых объятиях - и молилась. Я не верила в бога, никогда не верила, но сейчас - сейчас я молилась. Отчаянно. Беззвучно.

Пожалуйста. Пожалуйста, только не это. Только не мой малыш. Забери что угодно - мою жизнь, моё счастье, моё будущее - но не его. Не его.

Сергей стоял рядом - бледный, растерянный. Говорил что-то по телефону - по-корейски, быстро, сбивчиво.

Потом - голоса. Чужие люди в белом. Носилки. Машина с мигалками.

Меня везли куда-то - по тёмным улицам, мимо неоновых вывесок, мимо ночного Сеула. Мама держала мою руку. Не отпускала.

– Тэджун, - прошептала я.
– Позвоните Тэджуну.

– Уже позвонили, детка. Он знает.

– Он приедет?

Пауза.

– Он в Австралии, Ева. Это далеко.

Далеко.

Конечно, далеко.

Он всегда был далеко.

Больница.

Белые стены. Белые потолки. Белые халаты.

Меня положили на каталку, повезли куда-то. Яркий свет бил в глаза. Голоса - на корейском, непонятные, тревожные.

Потом - кабинет. УЗИ. Холодный гель на животе.

Врач - пожилая женщина с усталыми глазами - водила датчиком по моей коже. Смотрела на экран. Молчала.

– Что?
– я схватила её за руку.
– Что там? Он жив? Мой малыш жив?

Она посмотрела на меня.

И улыбнулась.

– Сердцебиение есть, - сказала она по-английски.
– Ребёнок жив.

Жив.

Жив.

Слёзы хлынули - горячие, неудержимые. Я рыдала - громко, некрасиво, захлёбываясь.

– Жив, - повторяла я.
– Жив, жив, жив…

Мама плакала рядом. Держала меня за руку. Целовала пальцы.

– Слава богу, - шептала она.
– Слава богу.

Но радость была недолгой.

– Угроза выкидыша, - сказала врач, когда я успокоилась.
– Серьёзная. Вам нужен полный покой. Никакого стресса. Никаких нагрузок. Постельный режим - минимум две недели.

– Две недели?

– Минимум. Может, больше. Зависит от вашего состояния.

Я смотрела на неё.

Две недели.

Две недели в постели. В этом городе. В этом доме.

Или нет - не в доме. В больнице?

– Мы можем оставить вас здесь, - сказала врач, будто прочитав мои мысли.
– На сохранении. Это было бы лучше всего.

– Да, - сказала мама раньше, чем я успела ответить.
– Да, оставьте её здесь.

Я посмотрела на неё.

– Мама…

– Ева, не спорь.
– Её голос был твёрдым.
– Здесь врачи. Здесь оборудование. Здесь безопасно. А в том доме…

Она не договорила.

Но я поняла.

В том доме - Юна. Мин Джи. Стресс, от которого я чуть не потеряла ребёнка.

– Хорошо, - прошептала я.
– Хорошо.

Палата была маленькой, но уютной.

Одноместная - Сергей заплатил. Или Тэджун - я не знала. Белые стены, большое окно, телевизор на стене. Кровать с регулируемой спинкой. Кнопка вызова медсестры.

Я лежала и смотрела в потолок.

Рука - на животе. Там, где мой малыш. Живой.

– Прости меня, - шептала я ему.
– Прости, что подвергла тебя этому. Прости за стресс, за слёзы, за крики. Я буду лучше. Обещаю. Буду спокойной. Буду сильной. Ради тебя.

Дверь открылась.

Мама.

Она вошла - с сумкой в руках, с красными глазами.

– Принесла тебе вещи, - сказала она.
– Из того дома. Больше мы туда не вернёмся.

– А Сергей?

Её лицо окаменело.

– Сергей остался там.

– Остался?

– Юна попросила. Сказала - ей нужна поддержка. Муж в больнице, она одна…

Мама замолчала.

Я смотрела на неё.

На эту женщину, которая прилетела через полмира ради меня. Которая узнала, что мужчина, которого она любит - любит другую. Которая всё равно осталась - ради меня.

– Мама, - сказала я.
– Иди сюда.

Она подошла. Села на край кровати.

Я взяла её руку.

– Мне жаль, - прошептала я.
– Жаль, что всё так вышло. С Сергеем. Со всем этим.

– Мне тоже, - она попыталась улыбнуться.
– Но сейчас это неважно. Важно - ты. И малыш.

– Ты останешься со мной?

– Конечно.
– Она сжала мою руку.
– Сколько понадобится.

Тэджун позвонил через час.

Видеозвонок - его лицо на экране телефона. Бледное. Испуганное. С тёмными кругами под глазами.

– Ева, - его голос срывался.
– Господи, Ева, я так испугался. Когда папа позвонил - я думал, сердце остановится.

– Я в порядке, - сказала я.
– Малыш тоже. Мы справились.

– Я вылетаю. Сегодня же.

– Нет.

– Что - нет?

– Не вылетай.
– Я смотрела на него - на это любимое лицо, такое далёкое.
– У тебя концерты. Контракт. Штрафы.

– К чёрту штрафы!

– Тэджун, послушай меня.
– Мой голос был спокойным - удивительно спокойным.
– Я в больнице. Под наблюдением врачей. Мама рядом. Мне ничего не угрожает.

– Но я хочу быть с тобой!

– Я тоже хочу, чтобы ты был рядом. Но не так. Не ценой твоей карьеры.

– Моя карьера - ничто по сравнению с тобой!

– Твоя карьера - это твоя жизнь, - сказала я.
– Твоя мечта. То, ради чего ты работал годами. Я не хочу быть причиной, по которой ты всё потеряешь.

Он молчал.

Смотрел на меня - с болью, с любовью, с отчаянием.

– Сколько тебе осталось?
– спросила я.

– Десять дней.

– Десять дней. Это не так много. Закончи тур. Выполни обязательства. А потом - приезжай. Я буду ждать.

– Ева…

– Обещай мне.

– Что?

– Что приедешь. Что будешь рядом, когда малыш родится. Что мы будем вместе - по-настоящему, не на расстоянии.