Чтение онлайн

– Обещаю, - сказал он.
– Клянусь своей жизнью.

Я улыбнулась.

Впервые за долгое время - улыбнулась.

– Тогда - до встречи. Через десять дней.

Ночью мне приснился другой сон.

Не кошмар - как раньше. Не обрыв, не падение, не крики.

Просто - сон.

Я стояла на берегу моря. Тёплый песок под ногами. Солнце - яркое, ласковое.

Рядом - Тэджун. Он держал на руках ребёнка - маленького, с тёмными волосами, с моими глазами.

– Смотри, - говорил он.
– Смотри, какое красивое море.

Малыш смеялся - звонко, радостно.

И я смеялась вместе с ним.

Потому что была счастлива.

По-настоящему.

Я проснулась с улыбкой на губах.

И с надеждой в сердце.

Десять дней.

Всего десять дней.

Я справлюсь.

Глава тридцать седьмая

Пять дней в больнице.

Пять дней покоя. Пять дней тишины. Пять дней, когда я просто лежала, гладила живот и разговаривала с малышом.

Врачи говорили - угроза отступает. Кровотечение прекратилось. Сердцебиение стабильное. Ещё неделя - и меня выпишут.

Мама приходила каждый день. Приносила домашнюю еду. Рассказывала что-то, пытаясь отвлечь меня от тяжелых мыслей. Я видела, как ей тяжело. Как она старается держаться ради меня. Как прячет боль за улыбкой.

Мы не говорили о нём.

Не говорили о Юне.

Не говорили о том, что будет, когда я выйду отсюда.

Просто - существовали. День за днём.

Тэджун звонил каждый вечер. Показывал закулисье концертов. Пел мне колыбельные - тихо, чтобы никто не слышал. Считал дни.

– Осталось пять, - говорил он вчера.
– Пять дней - и я буду рядом.

Я верила ему.

Хотела верить.

В тот день мама уехала за вещами.

Какие-то документы остались в доме Юны. Она не хотела ехать, но выбора не было - страховка, что-то ещё.

– Я быстро, - сказала она, целуя меня в лоб.
– Два часа максимум.

– Я в порядке, мам. Не волнуйся.

Она ушла.

Я осталась одна.

Лежала, листала какой-то журнал - корейский, с картинками, которые не требовали перевода. Смотрела на моделей в красивых платьях, на рекламу косметики, на фотографии знаменитостей.

Дверь открылась.

Я подняла глаза - думала, медсестра.

Мин Джи.

Она стояла на пороге - в летнем платье, с букетом цветов, с улыбкой на фарфоровом лице.

– Ева!
– она всплеснула руками.
– Как я рада, что нашла тебя! Тётушка Юна сказала, в какой ты больнице, и я сразу приехала!

Я застыла.

Не могла пошевелиться. Не могла сказать ни слова.

Она здесь.

Зачем?

– Можно?
– не дожидаясь ответа, она вошла. Поставила цветы на тумбочку. Села в кресло у кровати - по-хозяйски, будто имела на это право.
– Как ты себя чувствуешь? Я так переживала, когда узнала!

– Нормально, - мой голос был хриплым.

– Правда? Ты бледная такая.
– Она наклонила голову, изучая меня.
– Но врачи говорят, малыш в порядке?

– Да.

– Слава богу!
– она прижала руку к груди.
– Я так волновалась. Мы все волновались.

Все.

Она сказала - все.

Кто - все? Юна, которая довела меня до этого состояния? Сама Мин Джи, которая называла меня потаскухой?

– Зачем ты пришла?
– спросила я прямо.

– Навестить тебя, конечно!
– она захлопала глазами. Невинно. Удивлённо.
– Мы же подруги, помнишь?

Подруги.

Это слово - в её устах - звучало как оскорбление.

– Мин Джи, - я старалась говорить спокойно.
– Мне нужен покой. Врачи запретили волноваться.

– Конечно, конечно!
– она закивала.
– Я не буду тебя волновать. Просто посижу рядом. Составлю компанию.

Она достала телефон. Начала что-то листать.

– Тебе, наверное, скучно тут одной, - говорила она, не поднимая глаз.
– Хочешь, покажу, что в мире творится? Последние новости?

– Нет, спасибо.

– Да ладно тебе!
– она махнула рукой.
– Смотри, какое платье у этой актрисы на красной дорожке! Ужас, правда?

Она повернула ко мне экран.

Я посмотрела - машинально, без интереса.

Какая-то женщина в платье. Мне было всё равно.

– А вот ещё, - Мин Джи листала дальше.
– Светские новости. Афтепати после концерта в Сиднее. Смотри, сколько знаменитостей!

Сидней.

Тэджун был в Сиднее. Три дня назад. Он звонил мне оттуда.

– Дай посмотрю, - сказала я, протягивая руку.

– Ой, - она отдёрнула телефон.
– Нет, там ничего интересного.

Её голос изменился.

Едва заметно. Но я услышала.

– Дай, - повторила я.

– Ева, правда, там скукота…

– Мин Джи. Дай мне телефон.

Она посмотрела на меня.

И улыбнулась.

Той самой улыбкой - которую я видела в туалете на том первом ужине. Сладкой. Ядовитой. Торжествующей.

– Ну, если ты настаиваешь, - она протянула мне телефон.
– Только не волнуйся, ладно? Помни, что врачи сказали.

Я взяла телефон.

Посмотрела на экран.

И мир рухнул.

Фотография.

Не одна - целая серия. Снятая издалека, но качество - идеальное. Профессиональная камера с мощным зумом. Папарацци знали своё дело.

Тэджун.

Мой Тэджун.

В тёмном углу какого-то клуба. Полумрак. Мигающие огни.

И девушка.

Блондинка с кудрявыми волосами. С голубыми глазами. Похожая на меня - той искусственной, созданной похожестью.

Хан Юри.

Та самая.

Только это уже не постановка.

На первом снимке - они сидят рядом. Близко. Слишком близко. Его рука - на её талии.

На втором - она смеётся. Запрокинула голову. Он смотрит на неё.

На третьем…

На третьем - они целуются.

По-настоящему.

Не для камер. Не для публики. Они в углу, в тени - думали, что их никто не видит.

Но папарацци видели.

Папарацци всегда видят.

Я смотрела на экран.

Смотрела - и не могла оторваться.

Его губы - на её губах. Его руки - на её теле. Его глаза - закрыты от удовольствия.