Чтение онлайн

Барон кивнул с видом, который показался Лустине поражением, и, не сказав больше ни слова, проскользнул мимо нее.

2 9

ФАРРИН

Стук, стук, стук.

Звук достиг моих ушей сквозь пустоту, и я открыла глаза в темной спальне. Дерево снаружи отчаянно дрожало, его тонкие ветви, как пальцы, скользили по стеклу. Поднялся ветер, свистящий в стекле, как предсмертное дыхание ночи.

Застонав от изнеможения, я отвернулась от него.

стук, стук, стук.

стук, стук, стук.

Обернув подушку вокруг головы, я зажмурила глаза в поисках сна, который мне наверняка понадобится к следующему утру.

Постукивание, постукивание, постукивание…

Звук проник в мою голову, и даже если он оставался приглушенным через подушку, я все еще могла слышать его в своих мыслях.

Отбросив подушку, я села в кровати, уставившись через комнату на надоедливую маленькую ветку, которую мне так сильно хотелось сломать.

Вместо этого я взяла свой халат с изножья кровати, куда бросила его ранее, и на цыпочках подошла к двери. По пути я схватила фонарь, все еще горевший на каминной полке, и чуть-чуть увеличила его мощность, отчего в комнате стало светлее.

Внешний коридор был пуст, и я обратила особое внимание на перекресток в конце его, где я впервые увидела Ван Круа. На этом фронте все было тихо, и, не заметив никаких признаков движения, я выскользнула из своей комнаты, прошла по длинному коридору к лестнице, откуда последовала по соединительным переходам в западное крыло собора, направляясь в библиотеку.

В детстве, когда я чувствовала страх или беспокойство по ночам, либо моя тетя произносила небольшую юмористическую песенку, которую она сочинила, чтобы отпугнуть монстров, либо я доставала книгу и отвлекалась в другом мире. Это всегда срабатывало. В конце концов я изматывала себя и просыпалась на следующее утро с книгой, лежащей у меня на лице. Конечно, сказки всегда были моими любимыми, но я не была привередливой. Пока это отвлекало меня от теней в комнате, я бы прочитала что угодно.

Звук, эхом разнесшийся по коридору, заставил меня остановиться. Мощная мелодия, которая поглощала воздух. Я последовала за его унылым тембром по пути в органный зал. И там, перед инструментом, занимавшим всю стену, сидел Ван Круа.

Черный шелк его мантии свисал со скамьи, и его тело двигалось с каждым трансцендентным аккордом. Навязчивый звук нес в себе атмосферу меланхолии и обреченности. Каждая нота была настолько замысловатой, что я удивлялась, как один человек может командовать столькими сразу.

Ноги притянули меня ближе, но, чтобы меня не заметили, я спряталась за одной из колонн и опустила фонарь на пол.

Наблюдаю за ним.

То, как его руки двигались по клавишам.

Его лицо было сосредоточенным и невозмутимым.

Это напомнило мне кое-что из старого фильма о Дракуле, песня такая унылая.

Что-то теплое и знакомое царапнуло меня сзади по шее. Странное ощущение, которое я не могла уловить. Как дежавю, но более мимолетное. Я уставилась вдаль, отчаянно пытаясь уцепиться за какое-то странное отвлечение в моей голове еще не дало о себе знать, и я обхватила пальцами толстую деревянную стойку.

Музыка стихла, и в комнате стало устрашающе тихо.

– Вы намерены шпионить при каждом удобном случае, мисс Рейвеншоу?

Хотя в его голосе чувствовалась нотка скуки, он обладал глубоким, резонирующим богатством.

По моему позвоночнику пробежала щекотка от нервной энергии, которая пульсировала во мне. Подняв фонарь, стоявший у моих ног, я вышла из-за колонны.

– Мои извинения. Я не хотела вас беспокоить. Это было прекрасно, музыка, которую вы только что играли.

– В лучшем случае, это дилетантство .

– Как называется это произведение?

– Prophetiae.

Он говорил с акцентом, как будто хорошо знал этот язык.

– Пророчество?

– Ты говоришь по-латыни?

– Осталось совсем немного. Это твое?

– Нет. Человек, написавший это, давным-давно скончался.

– Это прекрасно .

Откуда-то рядом с собой он поднял стакан с зеленоватым напитком и сделал глоток.

– Могу я спросить, почему ты бродишь так поздно ночью?

– За моим окном есть ветка дерева. Его постукивание одновременно непрекращающееся и сводящее с ума .

– Я прикажу убрать его завтра .

– Я не уверена, что это сильно повлияет на мой сон. Я всегда была немного совой.

С улыбкой я посмотрела на себя и белую ночную рубашку, которая не смогла должным образом скрыть силуэт моего тела под ней. Я поплотнее запахнула халат, стягивая поясом талию. Когда я снова подняла глаза, я поймала его пристальный взгляд краем незакрашенного глаза.

– У вас тоже проблемы со сном, мистер Ван Круа?

Он, казалось, не скрывал похотливого выражения на своем лице, зайдя так далеко, что бесстыдно облизал губы, отчего у меня затрепетало в животе.

– Временами .

– Признак жаждущего разума , - сказала я, нервно вздохнув. Как бы сильно я ни хотела от него внимания, надеялась, что смогу проникнуть в его сознание, этот мужчина заставлял меня нервничать.

– Прошу прощения?

– Так обычно говорила моя тетя, когда я поздно ночью бродила по дому. Она сказала , что мой разум был в поисках... Как ребенок, который просыпается, чтобы выпить стакан воды или молока.
– Я мельком увидела его напиток, стоящий на органе рядом с ним.
– Или ликер, я полагаю .

Вздохнув, он снова повернулся к органу и снова потянулся за своим стаканом.

– Чего именно ты жаждешь?

Что-то в том, как он сформулировал вопрос, заставило мой рот наполниться слюной от желания попробовать его напиток.

– Понимание. Причина. Я направлялась в библиотеку, чтобы немного почитать. А как насчет тебя?

– Диверсия.

С этими словами он фыркнул легким смешком и сделал еще один глоток своего напитка.

– Я полагаю, музыка хороша для этого .

– Я предпочитаю более плотские развлечения, но да, я полагаю, что это так.
– Он немного покачнулся на том месте, где сидел, и именно тогда я поняла, что он был слегка пьян.
– Считай, что тебе повезло. Если бы не твое состояние, я, возможно, проявил бы к тебе интерес.