Чтение онлайн

— Разв мы не могли бы сами пойти въ тотъ домъ, сэръ?

— И сть холодные обды, не говоря уже о томъ, что некого и побранить за скверную кухню! Вы еще не знаете, Руфь, что такое валлійскія гостиницы!

— Нтъ, но все же мн кажется нехорошо! начала было она кротко, но не договорила, потомучто Беллингем засвисталъ и подошолъ къ окну полюбоваться на дождь.

Воспоминаніе о щедрости Беллингема внушило въ этотъ вечеръ мистриссъ Морганъ множество ухищреній пока ей не удалось наконецъ выпроводить одного джентльмена и одну леди, которые только-что располагали остаться до слдующей субботы, но теперь она знала, что не будетъ въ потер отъ ихъ отъзда.

Устроивъ все такимъ образомъ, она отвела душу чаемъ въ своей маленькой комнат, изощряя свой умъ надъ причиною призда Беллингема.

— Ужъ конечно она не жена его! ршила Дженни: — это ясно какъ день. Жена привезла бы съ собою служанку и держала бы себя вдвое важне передъ другими призжими. А эта бдная миссъ все молчитъ и тиха какъ мышь. Впрочемъ молодежь всегда молодежь и пока ихъ отцы да матери смотрятъ на все сквозь пальцы, то намъ и подавно незачмъ соваться въ дло.

Такимъ образомъ наши путники расположились на недлю въ этой горной стран. Руфи въ особенности это доставило большое наслажденіе. Въ ней открылось новое чувство, умъ ея проникался чувствомъ красоты и величія; при вид горной природы, впервые явившейся ей во всемъ своемъ величіи, она почти изнемогала подъ неопредленнымъ, восторженнымъ чувствомъ. Мало-помалу любовь къ природ присоединилась къ благоговнію передъ нею и Руфь не разъ тихо вставала среди ночи и стояла у окна, любуясь блднымъ свтомъ луны, придававшемъ новый эфектъ вчнымъ великанамъ, опоясывавшимъ горную деревню.

Наши путешественники завтракали поздно, сообразно съ привычками мистера Беллингема, но Руфь вставала рано и уходила бродить по рос, покрывавшей мягкую, короткую траву. Гд-то высоко надъ ея головою плъ жаворонокъ и Руфь не знала сама, стоитъ ли она или движется: до такой степени величіе и красота природы поглощали въ ней всякую идею личнаго, отдльнаго существованія. Даже дождь доставлялъ ей удовольствіе. Она садилась къ окну своей комнаты (она охотно вышла бы изъ дома, еслибы это не сердило Беллингема, который въ такое время тянулъ праздные часы, лежа на соф и браня погоду) и глядла на быстрыя, частыя капли, сквозившія при солнечномъ свт какъ тонкія, серебряныя стрлки, и на багряную тнь, лежавшую на склон горы, поросшей верескомъ и смняемую блдно-золотистымъ свтомъ. Не было такой погоды, которая не имла бы своей особенной прелести въ глазахъ Руфи. Но жалуясь на непостоянство климата, она угождала бы гораздо боле мистеру Беллингему: онъ злился, видя что она всмъ довольна и всмъ восхищается и смягчался только, глядя на ея прелестныя движенія и на ея любящіе глаза.

— Право, Руфь! вскричалъ онъ однажды, когда дождь заключилъ ихъ на цлое утро въ комнат: — можно подумать, что вы не видывали проливного дождя; мн уже наскучило глядть какъ вы спокойно сидите и любуетесь этою мерзйшею погодою. Вотъ уже цлые два часа, какъ я не слышу ничего занимательне, какъ: «о, какая прелесть!» или «вонъ еще туча поднимается надъ Моель-Уинномъ!»

Руфь тихо поднялась съ мста и взяла свою работу. Она пожалла въ душ, что не иметъ дара быть занимательною; понятно какъ должно быть скучно человку, привыкшему къ разнообразію свтской жизни, быть запертымъ въ четырехъ стнахъ. Руфь была вызвана изъ ея самозабвенія. Что было ей сказать, чтобы занять мистера Беллингема? Пока она придумывала, онъ снова заговорилъ:

— Помнится, когда мы призжали сюда три года тому назадъ, насъ застала здсь на цлую недлю точно такая же погода, но Гоуардъ и Джонсонъ мастерски играютъ въ вистъ, и Уильбрагамъ не дурно, такъ что мы отлично провели время. Руфь, умете вы играть въ экарте или въ пикетъ?

— Нтъ, сэръ, я играю только въ дурачки! смиренно отвтила Руфь, искренно огорченная своимъ невжествомъ.

Онъ сердито проворчалъ что-то, и между ними наступило на полчаса молчаніе. Потомъ онъ вдругъ вскочилъ и сильно дернулъ за звонокъ.

— Спросить у мистриссъ Морганъ колоду картъ. Руфь, я научу васъ въ экарте, обратился онъ къ ней.

Но Руфь была тупа, тупе истукана, по мннію Беллингема, и не было никакого удовольствія обыгрывать самого себя. Швырнутыя карты разлетлись по столу, по полу, повсюду. Руфь собрала ихъ. Вставая, она тихо вздохнула отъ грустнаго сознанія, что ей не дано умнья занимать и веселить любимаго ею человка.

— Что вы такъ блдны, милая? спросилъ онъ, нсколько раскаяваясь, что такъ посердился за ея промахи въ картахъ. — Подите погулять до обда, вы вдь не боитесь этой проклятой погоды. Погуляете, вернетесь съ цлымъ запасомъ расказовъ. Подите сюда, моя безтолковая, поцлуйте меня и ступайте гулять.

Ей стало легче, когда она вышла изъ комнаты; если онъ и безъ нея будетъ скучать, она не будетъ чувствовать по-крайней-мр на себ отвтственности, не будетъ терзаться за свою тупость. Свжій воздухъ, этотъ успокоительный бальзамъ, предлагаемый всмъ намъ кроткою матерью природою, облегчилъ нсколько Руфь. Дождь пересталъ, но каждый листокъ, каждая травка были отягчены дрожащими каплями. Руфь спустилась въ круглую долину, куда сбгала цнясь темная горная рка и образовывая тамъ глубокій прудъ, бжала изъ него промежъ изломанныхъ скалъ въ разстилающуюся внизу долину. Водопадъ былъ великолпный, какимъ Руфь его себ и представляла; ей хотлось перебраться на другую сторону рки, и она стала отыскивать обычнаго перехода по каменьямъ, между деревьями, въ нсколькихъ ярдахъ отъ пруда. Быстро и высоко, какъ-бы въ заботахъ жизни, прыгали волны промежъ срыхъ сдалъ, но Руфь не боялась и ступала легко и твердо. Однако посредин ей встртилось большое затрудненіе: слдующій камень или совсмъ скрылся подъ водою или былъ снесенъ теченіемъ внизъ; какъ бы то ни было, а промежутокъ между каменьями оказался очень великъ и Руфь колебалась, перескочить ли ей. Оглушонная шумомъ воды и не видя ничего кром потока, быстро несущагося подъ ея ногами, она вздрогнула отъ неожиданности, усмотрвъ прямо передъ собою на одномъ изъ каменьевъ незнакомое лицо, предлагавшее ей помощь.

Поднявъ глаза, она увидла передъ собою человка, видимо переступившаго уже за молодость, котораго по росту можно было принять за карлика; всматриваясь пристальне, Руфь замтила, что онъ горбатъ. Вроятно впечатлніе, произведенное на нее этимъ замчаніемъ, высказалось въ ея смягчившемся взгляд, потомучто легкая краска разлилась по блдному лицу горбатаго джентльмена, повторявшаго свое предложеніе.

— Вода очень быстра, неугодно ли вамъ взять мою руку, можетъ я пособлю вамъ.

Руфь приняла предложеніе и съ помощью незнакомца черезъ минуту была на другой сторон рки. Тутъ онъ посторонился, пропустивъ ее впередъ по узкой лсной тропинк и молча послдовалъ за нею. Выйдя изъ лса на луга, Руфь обернулась еще однажды взглянуть на своего спутника. Ее снова поразила кроткая прелесть его лица, хота было что-то въ выраженіи, намекавшее на безобразіе тла: что-то боле нежели обычная блдность несовсмъ здороваго человка, какой-то блескъ въ глубокихъ глазахъ, какая-то чувствительность въ очертаніяхъ рта; но при всей своей особенности, это лицо было въ высшей степени привлекательно.

— Позвольте мн проводить васъ, если, какъ я заключаю, вы измрены обойти Куимъ-Деу? Въ прошлую ночь снесло бурею перила съ деревяннаго мостика и у васъ можетъ закружиться голова отъ водоворота, а упасть тамъ крайне опасно: рка очень глубока.

Они продолжали идти, мало говоря. Руфь придумывала кто бы могъ быть ея спутникъ. Она узнала бы его, еслибы онъ былъ изъ числа путешественниковъ, виднныхъ ею въ гостиниц. Онъ слишкомъ чисто говорилъ поанглійски, чтобы быть валлійцемъ, но при этомъ такъ отлично зналъ мстность, каждую тропинку, что непремнно долженъ былъ быть здшнимъ. Такимъ образомъ Руфь перебрасывала его воображеніемъ изъ Англіи въ Валлисъ и обратно.

— Я только вчера сюда прихалъ! сказалъ онъ, когда разширившаяся тропинка позволила имъ идти рядомъ. Вчера вечеромъ я былъ у верхняго водопада, онъ великолпенъ.

— И вы ршились выдти въ такой дождь? робко спросила Руфь.

— О, да. Дождь никогда не мшаетъ мн гулять. Онъ придаетъ даже новую красоту такой стран, какъ вотъ эта. Ктому же у меня такъ мало времени на путешествіе, что я не ршаюсь терять ни одного дня.

— Такъ вы не здсь живете? спросила Руфь.

— Нтъ, я живу совсмъ въ иномъ мст. Я живу въ шумномъ город, гд иногда какъ-то не врится что

— Я имю ежегодныя каникулы, которыя обыкновенно провожу въ Валлис, и чаще всего вотъ въ этомъ краю.