Чтение онлайн

Они отправились гулять. Избранная ими тропинка вела въ лсъ, но склону горы, и они вошли туда, довольные, что встртили тнь и прохладу. Вначал имъ показалось, что это обыкновенная роща, но вскор они пришли къ крутому скату и остановились тамъ, любуясь на вершины деревьевъ, тихо покачивавшіяся у нихъ подъ ногами. Внизъ вела крутая тропинка, по которой они стали спускаться; скала образовала въ этомъ мст родъ ступеней, по которымъ они сначала должны были прыгать, потомъ бжать пока не достигли до самаго низа. Зеленый полумракъ царствовалъ въ этомъ мст; время было къ полдню; все затихло и птички попрятались въ лиственную чищу. Молодые люди продолжали идти еще нсколько времени и очутились наконецъ у круглаго пруда, осненнаго деревьями, которыя за минуту передъ тмъ находились у нихъ, подъ ногами. Поверхность воды была почти въ уровень съ землею и берегъ не возвышался ни съ одной стороны. Надъ водою неподвижно стояла цапля; но увидавъ людей, она захлопала крыльями и медленно поднимаясь, замелькала между верхушекъ деревьевъ и понеслась казалось къ самому небу, такъ какъ изъ этой глубины представлялось будто деревья касаются верхушками до блыхъ круглыхъ облаковъ, скоплявшихся надъ землею. На отмляхъ и по краямъ воды росла веремика, но цвтковъ ея трудно было разглядть: такъ было темно въ этомъ мст отъ зеленой чащи деревьевъ. Въ средин пруда, отражалось небо такою темною синевою, какъ-будто тотчасъ надъ нею лежала черная бездна.

— Вонъ водяныя лиліи, сказала Руфь, глядя на противоположный берегъ. — Пойду нарву ихъ.

— Постойте, я нарву для васъ. Здсь сыро вокругъ воды. Присядьте пока, Руфь; на этой густой трав должно быть отлично сидть.

Онъ пошолъ вокругъ пруда, а Руфь стала спокойно дожидаться. Возвратясь, онъ снялъ съ нея чепецъ и молча принялся убирать цвтами ея волосы. Она сидла не шевелясь во все время этого занятія, и съ мирнымъ счастіемъ глядла ему въ глаза своимъ любящимъ взоромъ. Она видла, что ему весело по его живымъ движеніямъ, напоминавшимъ радость ребенка, нашедшаго новую игрушку, и не хотла мшать его занятію. Ей было такъ пріятно позабыть обо всемъ, кром его удовольствія.

— Ну вотъ, готово! сказалъ онъ, нарядивъ ее. — Подите теперь посмотритесь въ воду. Вотъ сюда, тутъ нтъ травы.

Она повиновалась и посмотрвшись не могла не увидть своей красоты; это доставило ей на минуту удовольствіе, какъ доставилъ бы видъ всякаго другого красиваго предмета, но ей не пришло даже въ голову, что предметъ этотъ — она сама. Ей было извстно, что она хороша собою, но это казалось ей чмъ-то отвлеченнымъ, не касающимся до нея. Она жила только чувствомъ, мыслію, любовью.

Въ этомъ голубомъ, зеленомъ ущельи, между молодою четою возстановилась полная гармонія. Мистеръ Беллингемъ искалъ въ Руфи одной красоты, и красота ея была неоспорима. Это было все ея достоинство въ его глазахъ и онъ гордился имъ. Она стояла въ бломъ плать среди зеленаго лса; лицо ея пылало яркимъ румянцемъ, уподоблявшимъ ее іюньской роз; большіе, блые цвты граціозно свсились по обимъ сторонамъ ея красивой головки; темные волосы немного порастрепались, но самый этотъ безпорядокъ придавалъ ей новую грацію. Она гораздо боле угождала ему своею миловидностью, нежели всми своими усиліями поддлываться подъ его измнчивый нравъ.

Но когда они оставили лсъ и Руфь замнила, приближаясь к гостиниц, свой цвточный уборъ чепцомъ, воспоминаніе о доставленномъ ему удовольствіи не могло возвратить ей сердечной тишины. Она сдлалась грустна и задумчива и никакъ не могла настроить себя на веселость.

— Послушайте, Руфь! сказалъ онъ ей въ тотъ вечеръ: — постарайтесь отучить себя отъ этой привычки грустить и задумываться безо всякой причины. Вы разъ двадцать вздохнули въ эти полчаса. Старайтесь быть повеселе. Подумайте, что кром васъ у меня нтъ никакого общества въ этомъ захолустьи.

— Я сама себ не прощаю, сэръ! выговорила Руфь и глаза ея наполнились слезами; она подумала какъ ему должно быть скучно наедин съ нею, когда она весь день такая пасмурная, и сказала ему тономъ кроткаго раскаянія: — не будете ли такъ добры, сэръ, не поучите ли меня какой-нибудь карточной игр, изъ тхъ, что вы вчера называли. Я приложу вс старанія, чтобы понять.

Нжный, робкій голосокъ ея произвелъ свое дйствіе. Они позвонили и спросили картъ. Вскор удовольствіе посвящать въ тайны игры такую прелестную невжду заставило Беллингема позабыть обо всякой скук.

— Ну, на первый разъ довольно! сказалъ онъ наконецъ. — Ваши промахи, уточка, заставляли меня смяться, несмотря на невыносимйшую головную боль, какую я когда-либо испытывалъ.

Онъ бросился на софу и Руфь въ одну минуту была подл него.

— Дайте я положу вамъ руки на лобъ! сказала она. — Он холодныя и это всегда облегчало мама.

Онъ лежалъ, отвернувшись отъ свта, и молчалъ. Наконецъ онъ заснулъ. Руфь унесла свчи и терпливо сидла подл него, долго выжидая, что онъ проснется облегченный. Комната похолодла отъ ночной свжести, но Руфь не ршалась будить его отъ этого, какъ ей казалось, благотворнаго сна. Она покрыла его своею шалью, которую бросила на стулъ, возвратясь съ прогулки. Она имла волную свободу думать, но силилась отгонять мысли. Мало-по-малу, дыханіе его стало тяжолымъ и неровнымъ; прислушавшись къ нему съ возрастающимъ страхомъ, Руфь ршилась разбудить сидящаго. Онъ дрожалъ и смотрлъ какъ-то тупо. Руфь приходила все въ большій ужасъ; въ дом вс спали, кром одной служанки, которая была несносна своимъ непониманіемъ поанглійски, даже тогда когда не дремала, и тутъ, на вс вопросы Руфи, могла только отвчать:

— Да, конечно, сударыня.

Русь всю ночь просидла у кровати. Беллингемъ стоналъ и метался, но ничего не говорилъ со смысломъ. Это былъ совершенно новый видъ болзни для бдной Руфи. Ея вчерашнее страданіе казалось ушло да темную даль многихъ годовъ. Настоящее, наполняло всю ея душу. Услыхавъ, что въ дом проснулись, она бросилась отыскивать мистриссъ Морганъ, жосткое обращеніе которой, не смягчаемое чувствомъ уваженія къ бдной двушк, смущало Руфь даже въ то время когда Беллингемъ могъ защитить ее.

— Мистриссъ Морганъ! сказала Руфь, опускаясь на стулъ въ маленькой комнатк хозяйки, потомучто силы стали оставлять ее: — мистриссъ Морган, я боюсь, что мистеру Беллингему очень дурно. Тутъ у нея брызнули изъ глазъ слезы; но тотчасъ же овладвъ собою, она продолжала. — О, что мн длать? мн кажется онъ всю ночь былъ безъ памяти и теперь онъ смотритъ такъ дико и странно!

Она глядла въ глаза мистриссъ Морганъ, будто та была оракуломъ ея судьбы.

— Право миссъ? неужели? Это плохо. Но не плачьте, этимъ не поможете. Вдь ужь право не поможете. Вотъ я пойду взгляну на бднаго молодого человка, посмотрю не нужно ли доктора.

Руфь послдовала за мистриссъ Моргаyъ по лстниц. Войдя въ комнату больного, он увидли его сидящимъ на постел. Онъ дико поводилъ вокругъ глазами и увидя входящихъ женщинъ, вскричалъ:

— Руфь! Руфь! поди сюда! не оставляй меня одного! сказавъ это, онъ въ изнеможеніи упалъ на подушку. Мистриссъ Морганъ подошла и заговорила съ нимъ, но онъ не отвчалъ и какъ-будто не слышалъ.

— Я пошлю за мистеромъ Джонсомъ, моя милая; такъ, такъ сейчасъ же пошлю. Богъ дастъ, онъ часа черезъ два уже здсь будетъ.

— О! нельзя ли ране? спросила Руфь, теряясь отъ ужаса.

— Нтъ, нтъ, никакъ. Онъ живетъ въ Ланглас, а вдь это за семь миль отсюда, а можетъ еще онъ ухалъ куда-нибудь за восемь, за девять миль. Но я тотчасъ пошлю мальчика на лошади.

Сказавъ это, мистриссъ Морганъ оставила Руфь съ больнымъ. Ей ничего не оставалось длать, потомучто онъ снова впалъ въ тяжолое забытье. Въ дом начали раздаваться звуки вседневной жизни, слышался звонъ колокольчиковъ, стукъ приборовъ къ завтраку, разносимыхъ по коридору, а Руфь дрожала, сидя у кровати, въ темной комнат. Мистриссъ Морганъ прислала ей завтракъ, но та отослала его назадъ и служанк не удалось уговорить ее прикоснуться къ нему. Только одно это и нарушило однообразіе долгаго утра. Руфь слышала какъ веселыя партіи отправлялись на прогулку, верхами или въ экипажахъ. Однакожъ, усталая и измученная, она подошла къ окну и открывъ половину ставня, выглянула на дворъ, но ясный день непріятно поразилъ ея больное, тревожное сердце. Печальная темнота комнаты показалась ей лучше и сообразне.

Прошло нсколько часовъ прежде нежели явился докторъ Онъ обратился съ распросами къ больному, но не получалъ толковаго отвта, попросилъ Руфь расказать ему вс симптомы. Когда та, въ свою очередь, пожелала узнать его мнніе, онъ только покачалъ головою съ значительною миною. Онъ подалъ знакъ мистриссъ Морганъ и они ушли внизъ, въ ея комнату, оставивъ Руфь въ глубочайшемъ отчаяніи, какого, за часъ до того, она даже несчитала возможнымъ когда-либо испытать.

— Боюсь, что дло выйдетъ нехорошее! сказалъ докторъ повалійски мистриссъ Морганъ. — У него явные признаки воспаленія въ мозгу.