Чтение онлайн

К четырем утра Джет прикончила бутылку вина. Она не чувствовала ни его вкуса, ни запаха, но гораздо хреновее было то, что она совсем не чувствовала себя.

Время шло. Ее сестра, как Джой и хотела, остаётся в Штатах. Джой отыскала Рикки, попросила прощения и даже получила от нее неожиданную каплю тепла.

Джой пыталась это самое часто повторяемое «жить дальше», Джой пыталась строить новые отношения, она бросила сидеть на транквилизаторах целыми чёртовыми сутками. В конце концов, она почувствовала себя лучше, когда бросила их, черт их дери! Мир стал таким оглушительным, огромным, шумным; он оказался полон действительно классных вещей, как Роуз и говорила.

Но почему же теперь ей становилось всё паршивее и паршивее? Почему так? Она ведь цеплялась за эту жизнь, она делала всё, что могла, так какого же гребаного хрена она сидит тут, в этом отеле, одна в целом мире и с конской дозой спиртного в крови? Какого гребаного хрена, а?..

Джой почти зигзагами дошла до ванной комнаты. С чего начинали, тем и продолжим, и тем же закончим… Давно пора смириться. Давно. Хватит уже.

Она опустилась в ванную, ощущая, как самый желанный ею покой распространяется по телу. Как тяжесть, делающая ее неподъемной, покидает ее. К черту.

К черту.

Две таблетки феназепама и бутылка «Каберне» вырубили ее прямо в ванной. Она забыла включить воду. Ей было плевать. Плевать ей было на всё.

***

Джой никогда не опаздывала, и в этот раз, как раз через два дня после того, как ее в ванной разбудил вопящий десятым звонком телефон, она явилась в суд самая первая. Белоснежный костюм, черный топ, даже сносный макияж, впервые за несколько дней ее устроивший — всё это ненадолго вернуло Джет чувство, будто бы всё не так уж и плохо, хотя где-то глубоко ее по-прежнему пасла убийственная тишина. Джой, в конце концов, не виновата, что затыкалась она только таблетками.

Ее «Ролексы» показывали восемь пятьдесят четыре, когда двери в зал суда великодушно распахнулись. Ждать слушания в коридоре было безумно жарко, какого-то черта они не включали кондиционер, а на Лос-Анджелес после прохладных ветров вдруг обрушилась убойная жара. Видимо, Бог или кто там этим управляет захотел, чтобы лос-анджелесцы превратились в сушёных креветок.

В зал, облагороженный дешёвой деревянной вагонкой, Джой вошла первой и выбрала скромное место на третьей лавке. Отсюда должно быть хорошо видно Рей. Джет соскучилась. Коротать вечера с этой забавной девчонкой было куда приятнее, чем в одиночку. Если Джой еще и заново научится сублимировать в секс, то жизнь, может, станет чуть менее дерьмовой, чем сейчас.

Постепенно зал стали заполнять люди. Их было всего человек десять-двенадцать; половина заняла ряд лавок справа, вторая половина — слева, там же, где и Джой. Из знакомых лиц Джет заметила лишь бесхребетную девочку Аврил. С ней рядом шел чернокожий парень в ярком костюме, с таким высокомерным выражением, словно он только что купил у Джой контрольный пакет акций. С другой стороны шагал непримечательный парниша, все время сжимающий ей плечо. Наверное, тот самый Джастин, с которым они провели отпуск на Лонг-Бич. Такой же, видимо, бесхребетный. Его девчонку чуть не изнасиловали, и единственное, что он сделал — это просто подержал ее за плечо. Придурок.

Вся эта компашка опасливо покосилась на Джой. Джой лучезарно им улыбнулась, своей самой фальшивой и гадкой улыбкой из всего имеющегося их арсенала, и они опустили свои задницы аж через две лавки от нее. Замечательно.

Чем ближе было время начала, тем приятнее казалось Джой предвкушение, вибрирующее в ее груди. Она точно знала, что будет дальше, и это чувство удовлетворения прокатывалось по телу вверх и вниз, как ролл во время массажа.

Скоро место за судейским подиумом заняла седая женщина в черной мантии. Марта Джилленхол. Джой чуть склонила голову, усмехаясь уголком губ. Лицо судьи ещё без глубоких морщин, если любить метафоры и сравнения, безупречно сошло бы за хуманизацию сапсана. Большие глаза, маленький нос, суровые брови… Как, однако, символично. Сапсан — быстрая птичка. Судья сегодня тоже будет быстрой птичкой. Ещё не знает об этом, но будет.

Через пару минут Марта Джилленхол пригласила присяжных занять их кресла. Мужчины и женщины в деловом послушно рассыпались по местам.

Судья кивнула им. Тогда широкая дверь со стороны подиума распахнулась, и два кресла за столом занял гадкий лысый червь со своим бесполезным адвокатом. Лицо у Сетфорда было таким блеклым, что в нос Джой тут же ударил запах тупой безысходности, которым повеяло от него. Она дружелюбно помахала ему, приветствуя; в конце концов, она же в суд явилась, а тут все играют в прилежных граждан.

Вслед за ним вошла ее милая уставшая девочка вместе с Ридду. На Рей надели совершенно отвратительную коричневую юбку, но она держалась. Когда она нашла взглядом Джой, то сразу же тепло улыбнулась ей, и огонек в ее глазах, казалось, стал ярче. Джой улыбнулась в ответ.

— Начнём, — повелительно кивнула судья, и все в зале, как один, поднялись со своих мест.

Судя по тону, которым она зачитывала права, мадам Птичка вовсе не была довольна тем, что ее выдернули на слушание по такому пустяковому делу. Если бы не ответные иски, Рейну бы осудили без всякого слушания; скольких людей сажают просто потому, что «жертва» платит всем продажным жабам на своем пути? Джой интересовалась: такое происходило слишком часто, чтобы статистика могла прибить ее разочарование. Даже пара месяцев за решеткой — это судимость, а судимость — это клеймо. Таким девочкам, как Рей, и ещё миллионам безобидных женщин такое клеймо разрушает жизнь.

После длинных формальностей судья, наконец, кивнула обвинению. Адвокат Сетфорда — это был Билл Калаххан, Джой знала его, как далеко не последнего в своём деле, но скользкого типа — поднялся с места, поправляя серый пиджак. Джой устроилась поудобнее, когда Сетфорд с дрожащей нерешительностью вцепился Каллахану в руку. Он мельком оглянулся на неё. Страшно ему. Ну конечно, ему страшно. Никакой повязки на его башке не было, ни синяка, ни пореза, ни черта… Джой заскрипела зубами, ощущая, что снова начинает злиться.

Адвокат наклонился, чтобы Сетфорд что-то ему нашептал.

Медленно. Безобразно медленно. Джой надо было успеть в офис к одиннадцати.

Она наблюдала за тем, как лицо Каллахана изменилось с доброжелательного на шоковое; его гладко выбритые щеки, впалые, как квадратные блюдца, спешно задвигались вместе с челюстью. Джой слегка покрутила головой. Вскоре их тихую перепалку прервала судья, и адвокат Сетфорда просто уселся назад. Он нервно дёргал носком начищенных черных туфель и глядел в окно, как обиженный малыш. О боже, что за прелесть.