Сахар на дне
Шрифт:
— А сейчас, Джой? — проглотив полынную горечь на корне языка, поинтересовалась Рей. Она посмотрела на Джой. Сердце болезненно защемило. — Что из этого тревожит тебя сейчас? Ты же обдолбанная прямо сейчас, так? Я весь вечер думаю, что же не так, что же… А ты просто обдолбанная, мать твою. Что не так здесь, у тебя паническая атака на этой роскошной яхте, рядом со мной? Это даже не работа, не что-то важное. Зачем ты принимала это дерьмо сейчас?
— Рей, я в порядке, — с той же железобетонной уверенностью. — Правда. Это было не сейчас, а ещё днём, эффект не закончился. Тогда я была на работе. Пойми, пожалуйста, я не могу облажаться на работе. Это поставит под удар всё, это риск. Я вынуждена принимать его иногда.
— Иногда? Как часто, Джой? — предчувствуя подступающие слезы выдавила она.
Джой подошла к ней вплотную, и ее руки легли Рей на талию. Это объятие нельзя было назвать мягким. Она прижала ее к борту так сильно, что Рейна почувствовала удар железа о позвонки, и болезненный стон слетел с губ.
— Прости, — прошептала она, уперевшись своим лбом в ее, и тут же ослабила хватку. — Я не хотела.
— Хотела.
— Нет.
— Скажи мне, как часто, — получилось уже не так настойчиво; опасная близость желанного ею тела влияла на Рейну одумарнивающе. Эта чертова Джой, учитывая её опыт в курортных романах, точно знала, как играть на теле слишком чувствительных, влюбленных в нее до беспамятства; это бесило Рей в равной степени с нахлынувшим возбуждением, которое она совершенно не умела брать под контроль.
— Нечасто, — нехотя ответила Джет, и столкнула их губы в затяжном поцелуе. — Я в полном порядке, милая.
— Это манипуляция…
— Нет, — невинно качнула головой Джет. — Я даже не знаю, что это.
— Джой…
— Всё под контролем.
— Я переживаю, — сказала Рей. — Это серьезно. Пожалуйста, Джой…
— Я сказала всё под контролем.
Ее губы сползли Рей на шею, настойчиво пуская мурашек по телу, и Рейне тотчас захотелось ей сдаться. Джет умела быть убедительной, хоть окончательно погасить свернувшуюся в комок тревогу у нее и не вышло. Только притупить. Слегка замазать. Горячее дыхание щекотало Рей за ухом, и на фоне красной лентой мелькало — феназепам. Джет и феназепам… Феназепам вообще можно принимать контролируемо?
— Нет, кто-то увидит, — протестующе замычала Рейна, когда ощутила, как полы ее платья ползут вверх.
— Никто не увидит, — с уверенностью выдохнула Джой ей в губы, — никто больше не придет сюда.
— Легко тебе говорить, это же не ты с моей рукой в белье… Пойдем в каюту? Джет…
— Позже, — жарко шепнула она. — Я хочу здесь. Тебе понравится. Смотри, какой красивый закат, Рей…
И Рей все же сдалась, потому что Джой невозможно было не сдаться; она замолчала, позволив убедить себя, что всё действительно под контролем, у Джой ведь не может быть иначе, так?..
Тихий всплеск океана где-то внизу, шум мотора и музыка, разрезающая пространство; бабочки в животе взмыли вверх, когда туманный взгляд Рей зацепился за красивый закат — красивый же, да, Джой так и сказала, — и ещё раз взмыли, перевернув все внутри, когда Джой опустилась перед ней на колени, и когда руки Рей сильнее вцепились в парапет… Она сдалась накатившему на нее жару, когда Джет развязала низ ее купальника, а потом сдалась и ещё раз — когда Джой совершенно наглым образом прильнула языком к ней между ног, также резко и бесцеремонно, как в прошлый раз.
Голова пустела пропорционально нарастающему «хочу» внизу живота. Рей сжимала ее пальцы, которыми Джой крепко обхватывала ее бедра, не позволяя двигаться, а железная перекладина сзади давила на спину, и Рей снова подумала, что она это специально, специально делает это сейчас, чтобы не разговаривать; специально уходит от темы, лишая Рейну возможности связно мыслить; специально — меняет слова на стоны.
Очень скоро Рей и вовсе оказывается на полу, а Джой — сверху, и пылающее небо кружит голову похлеще вина. Ткань костюма Джой соприкасается с кожей Рейны, пока она с шумным выдохом выпускает изо рта скопившийся звук. Музыка качает ее, как белоснежная яхта далеко в Тихом. Джой качает ее сознание, вынуждая просто лежать под ее напором, стискивает запястья, целует каждый чувствительный дюйм.
Рей никогда бы не подумала, что в ней может быть столько силы.
Из-за мелькающих мыслей о феназепаме в крови Джет Рейне этот секс казался сбитым, прямо как дыхание, и неизбежным, словно она не имеет права на «нет».
Рей поддавалась. Джой — долго не останавливалась и не позволяла себя раздевать.
В каюте они продолжили то же самое, как немое кино о пустом гедонизме, где после бесчисленных судорог, сжимающих ее пальцы, Джой выдохлась. Она поцеловала Рей в губы, ненароком прокусив нижнюю до крови. У Рейны на ресницах проступили слезы от ее долгого взгляда — отсутствующего и далёкого. Расплывчатого, словно ее здесь не было.
— Джой… — вздрогнула Рей и потянулась к ее щеке.
Она лишь покачала головой и приложила палец к ее губам.
— Тш-ш, — на выдохе, — не говори ничего.
Путаное возбуждение покинуло ее быстрее, чем бывало обычно. Рей почему-то дьявольски захотелось плакать. Страх, как оборванный трос под ногами; он стал больше, чем после звонка Лили, и Рейна подумала — быть может, такой вывод тревожил ее впервые после того, как она кончила от чужих рук несколько раз за ночь, — что ей не стоило на это вестись.