Чтение онлайн

— Тут без меня учительница не заходила к тебе?

Ответа пришлось ждать не меньше минуты.

— Приходила… в Совет… — Голос у Семена спокойный, без единой посторонней нотки.

— Обо мне спрашивала?

— О тебе?.. Кажется, нет. Впрочем, шутила чего-то. Говорит: «На родины обязательно явлюсь. Пусть Нюра пирог готовит».

— А ты ей что?..

— Я? Что я мог на это? Не у меня же родины справлять. Ну, сказал: «Приходите, наверное, будет пирог». А ты почему так интересуешься?

— У нас с ней одно дело насчет проса затеялось.

— Нет, о просе она ничего не говорила.

Анка принялась расставлять посуду. Гасилин чуть отодвинулся от стола, чтобы не мешать.

Пьют они чай молча. Семен то и дело мешает ложечкой в стакане. Анка пристально смотрит в свою чашку, словно гадая. Вдруг она поднялась, опять ненадолго скрылась в чуланчике, принесла оттуда брюки и положила их на колени пастуху:

— Принимай твою покупку. Это я пошутила, что забыла купить. — Сказала и улыбнулась впервые за весь вечер.

Пастух удивленно рассматривает обнову.

— Вот уж спасибо так спасибо! Или готовые купила?

У Анки от обиды дрожат губы, но она равнодушно отвечает:

— Конечно, готовые! Не сама же буду шить…

Пастух сконфужен своей неловкостью:

— Да, да! Конечно… Спасибо!.. Только не малы ли?

— У меня глазок верный, — задорно говорит Анка.

— Я знаю…

Семен снова берется за недописанный акт, бормочет, ероша волосы:

— Ревизия обнаружила… По части закупок и продажи ревизия обнаружила…

— Что, или не выходит? — Анка подсаживается к нему и угрожающе близко от лица пастуха склоняет голову над листком.

Семен, досадуя, говорит:

— Никак не могу кончить… Понимаешь, Гафарова копнули мы здорово. А вот акт не дается. Пишу-пишу один пункт и никак не могу точку поставить. Неудобно получается. Если я сам свои писания читаю, всё от буквы до буквы понимаю, а когда другие начинают, — ну, скажи на милость, затруднительно!..

— Короче надо писать, — советует Анка, и пряди ее белокурых волос касаются бронзовой щеки пастуха. Она не убирает волос и только еще ниже нагибает голову. — Ну-ка, почитай мне — чего ты написал…

Пастух читает хрипловатым, чуть срывающимся голосом:

— «…Мы, нижеподписавшиеся комиссия — Гасилин Семен, Тулупов Авдей, Спирин Федор, ввиду для выяснения кооперативной работы, чтобы правильность постановки дела, в целях приближения кооперации к беднейшему крестьянству, когда среди членов-пайщиков ходят слухи, что в кооперативе сильны усушка и утечка, а также председатель — он же закупщик — Гафаров не сдает в кассу остатки авансов, а присваивает их себе, а сын-счетовод это прикрывает, а также потому, что в правление пролезла кулацкая часть, как сам председатель бывший бакалейщик Гафаров и Никиша Каплин, которые раздают товар по родным, по знакомым, а беднякам…»

— Стой! — Анка положила ему на плечо руку.

Семен перевел дух и спросил:

— Поняла что-нибудь?

Анка медленно снимает с его плеча руку, в раздумье смешно морщит переносицу.

— Бестолково написано, криво, вроде как Ванюшка Чеботарев речь говорит: начнет, а потом уведет и сам не знает, про что вначале говорил…

— Верно, — соглашается пастух. — Мыслей у меня много, а вот никак не могу их в кулак собрать: одна на другую набегает, захлестывает…

Анка встает и, широко шагая по горнице, еще увереннее говорит:

— Зря написано, плохо.

— Давай подумаем, может, вместе скорее мысли соберем…

Анка присаживается.

— Ты это лишнее насчет целей разных сочинил…

— Почему?

— Дело ясное без присказок…

Она опять склоняется над листом, и пастух видит, как розовато просвечивает мочка ее маленького уха.

— Черкай все! — приказывает Анка.

— Черкнуть можно, а вот умнее напишем ли?

— Вот до этого места черкай: «Мы, нижеподписавшиеся такие-то, составили акт…» — Она невольно тянется рукой к своему крутому белому лбу и начинает тереть его точно так же, как это делает пастух, когда ерошит волосы. — Как бы это ее?.. — Потом досадливо отрывает руку ото лба и сердито кричит на Семена: — Ты чего уставился, ну? На мне, что ли, написано?! Вот где — на листе написано! Туда и гляди!.. Одним словом, до этого места черкай. А дальше сразу пиши, что нашли в кооперативе.

— Нашли-то мы много, — в раздумье говорит пастух, — а вот как это складно и коротко написать, чтоб другие поняли?

Он вдруг загоревшимися глазами уставился на бумагу, схватил карандаш:

— Есть! Поймал!.. Нижеподписавшиеся составили акт на следующие непорядки… Вот!

— Это подходяще! — веселеет Анка. — Перечисляй дальше, какие непорядки нашли…

Они долго сидят за столом. Выдумывают новые слова, поочередно записывают; иногда одновременно тянутся за карандашом, и тогда руки их соприкасаются.

Наконец Семен разгибает усталую спину и говорит:

— Хватит! Теперь вроде бы подходяще. Завтра перебелю.

Бережно собрав черновые листки акта, он завертывает их вместе с другими бумагами в клеенку и прячет за раструб голенища. Потом довольно откидывается к стене и просит:

— Ну расскажи, как съездилось, что видела и слышала?

— Тут за один вечер всего не перескажешь.

— Всего и не надо, ты — главное…

— Главное?..

И Анка начинает говорить о том, что больше всего запомнилось из поездки. Как волновалась в Стожарах, когда не записала ни строчки из докладов, — теперь эти волнения кажутся ей смешными, — и как помог ей Ситнов.

— Евдоким Федорович? — живо переспросил пастух. — Встретилась с ним? Ну что? Смелый борец, правда?..

— Далеко видит, — согласилась Анка. — Хороший человек, простой. Рубашка такая же, как у тебя, и сапоги тоже, только голенища пониже…

— Он самый, — подтверждает Семен, словно только сейчас убедившись, что Анка действительно видела Ситнова.

Потом Анка передает свой разговор с Парамоновым о том, как лучше распределять урожай в колхозах.

— Об этом селькоре я слышал, — задумчиво отвечает Семен, — беспокойный парень, заботливый… И на чем же вы порешили?

— Ничего не порешили. Он и сам не знает, как быть. Только говорит — воспитывать надо людей, а бездельников стыдить. Вот безрукий Свиридов на мельнице посоветовал нормы вводить, расценки… Да ведь это очень трудно, Семен. Как тут все учтешь? Голова закружится…

— Не закружится, — уверенно говорит Гасилин. — В других делах не кружилась. Привыкнем, подсчитаем… На мельнице, пожалуй, правильный совет дали. Наверное, к тому и придем… А в Ключищи, к Парамонову, обязательно сам съезжу, посмотрю, какой у них распорядок.