Чтение онлайн

Я рассмеялась.

— Я пойду приму душ, и скоро вернусь, — сказала я. — Кофе?

— Да, определённо.

Я вскочила с кровати и побежала в ванную. На этот раз выйдя из душа, я нанесла макияж.

Когда через полчаса я вышла с холодным кофе, он как раз заканчивал устанавливать светильники.

— Выглядит неплохо, — сказала я, с улыбкой глядя на них. — Как терраса в очень хорошем ресторане.

— Спасибо.

Я радостно вздохнула.

— Я так рада, что могу быть на улице. Знаешь, по чему я скучаю?

— По чему?

— По тусовкам у бассейна.

Этого я бы не стала делать даже с девчачьей гвардией Иззи. Слишком открыто, слишком беззащитно. А от одной лишь мысли, что этот придурок увидит меня в купальнике, мне становится физически плохо.

— Нам нужно принести сюда растения.

— Твои. Мои тебе не понравятся, поверь, — ответила я, вставляя соломинку в рот.

— Откуда ты знаешь? Покажи.

— Ты хочешь увидеть мой балкон смерти?

— Всё так плохо?

Две минуты спустя мы были там.

— Всё действительно плохо, — сказал он, с удивлением осматриваясь вокруг.

— Я же говорила.

Он присел на корточки, чтобы осмотреть суккулент.

— Возможно, это... Ой, нет. Он засох, — Сэт повернулся ко мне. — Спасибо, что пригласила меня в свою ротонду гнилых корней и печали. Думаю, колючая проволока на перилах завершает образ.

Я рассмеялась.

— Значит, у тебя для меня нет никаких советов?

— Есть. Больше не покупай никаких растений.

— Ладно, закрою на это глаза, потому что вчера я хохотала над историей с кузеном. Но это единственный раз, когда ты можешь подшучивать надо мной.

Он улыбнулся, его глаза заблестели, а у меня в животе что-то затрепетало.

Давно я не чувствовала себя женщиной. Давно не флиртовала, не краснела и не была в безопасности в компании мужчины. Мне и в голову не пришло сомневаться — я просто пустила его в свою квартиру. Сэт был мужчиной, с которым я не отказалась бы повстречаться в лесу. Он был душевным, добрым и милым — и потрясающе красивым. Честно говоря, это всё было даже чересчур. Сэт был похож на актёра Брэндона Скленара, но только с карими глазами. Загорелый, высокий. Сильный. А ещё — с чувством юмора и самоиронией.

Представьте — у вас есть всё это, а вы выбираете своего двоюродного брата...

— Знаешь, если хочешь, я могу повесить эти картины, — сказал он, закрывая раздвижную дверь и кивая на стопку распечаток, которые я оставила, прислонив к сейфу для оружия.

— Ну, если тебе нужно чем-то заняться.

— Да, давай. Если только ты не хочешь сначала покрасить, — он посмотрел на меня.

— Я не собиралась. Нет смысла терять залог из-за пары недель с покрашенными в новый цвет стенами, если мне всё равно придётся съезжать.

Он положил руки на бедра и осмотрел мои голые стены.

— Давай договоримся, — он перевёл взгляд на меня. — Мы покрасим твои стены, а если ты уедешь, я перекрашу их обратно в белый цвет и зашпаклюю дыры, чтобы ты не потеряла залог.

Я взглянула на него.

— Зачем тебе это?

— Затем, что это место чертовски депрессивное.

Я фыркнула.

— Серьёзно, что ещё нам остаётся делать? Джон, наверное, сегодня все равно пойдёт в Home Depot. Он сможет купить все необходимое.

Я не ответила.

Сэт ласково посмотрел на меня.

— Послушай, я знаю, каково это — жить в таком месте. И понимаю, почему ты это делаешь. Но тогда создаётся ощущение, будто он победил.

Я выдохнула.

Он победил. Победил уже давно.

Сэт был прав. Думаю, если меня загнали в угол, этот угол должен быть хотя бы того цвета, который мне нравится.

— Ладно, — согласилась я. — Давай красить.

Сэт написал Джону, который действительно ехал в Home Depot. Мы передали ему образцы цветов, которые я хотела, — спустили в ведре. А потом ждали на нашем частном балконе, пили холодный кофе и ели хлопья, которые нашли у Сэта в квартире.

На этот раз я даже не взяла с собой медвежий спрей.

Мы болтали о персидских шелковицах — я сама завела разговор о них. С их нежными розовыми цветами, это были мои любимые деревья — и тут к навесу подъехал автобус дома престарелых «Калифорнийские маки».

Сэт удивлённо распахнул глаза.

— Чёрт...

— Что? — спросила я, глядя то на него, то на автобус. Дверь открылась, и из автобуса начали выходить пожилые дамы.

Он повернулся ко мне.

— Слушай, я заранее извиняюсь за всё, что ты сейчас услышишь.

— Кто они?

— Я веду у них уроки по бонсай в доме престарелых, — сказал он, вставая. — Они мной одержимы и у них язык без костей. Я не обижусь, если ты уйдёшь внутрь — на самом деле, тебе даже нужно пойти туда. Сейчас. Немедленно.

Я покачала головой.

— Ни за что.

Он уставился на меня.

— Что значит «ни за что»?

— Пожилые дамы с языками без костей? Нет, я не пойду внутрь.

— Пожалуйста.

— Нетушки.

Он поник.

— Ладно. Только не говори, что я не предупреждал тебя.

Мы подошли к краю настолько близко, насколько я могла себе позволить, и наблюдали, как дюжина седовласых старушек с тростями и ходунками медленно продвигаются к месту, где должна была находиться наша пропавшая лестница.

Прищурившись от солнца, их лидер заметила нас.

— Я вижу его! Поторопитесь, дамы, Боже, у нас времени в обрез. Сэт! Мы пришли, как только услышали!

— Привет, Агнес, — в его голосе слышалась лёгкая обречённость. — Что ты тут делаешь? Разве ты пропускаешь игру в бунко15?

— К черту бунко! Мы хотели прийти и поддержать тебя. Когда ты вчера не явился, мы подумали, что ты умер. Я сказала: сегодня завершился его бракоразводный процесс, в воскресенье, День святого Валентина — и он покончил с собой.

Я даже дар речи потеряла.

Сэт потёр лоб.

— Агнес, как видишь, я не покончил с собой. У меня всё в порядке. У нас просто была небольшая проблема со строительством. Я вернусь во вторник, чтобы помочь тебе с деревьями.

— Он себя не убьёт! Зачем ему это делать? — спросила вторая женщина, продвигаясь на ходунках вперёд сквозь толпу. — Он разводится с женой, которая и с самого начала не должна была быть с ним. — так ей и надо, она шлюха!