Чтение онлайн

Тогда я опять перескочилъ черезъ прудъ и выкарабкался изъ чащи.

Съ неба закапали крупныя дождевыя капли.

Въ Сирилунд получено было письмо отъ родителей Розы, пастора и пасторши изъ сосдняго прихода. Это было приглашеніе на свадьбу. Пастору Барфоду вторично предстояло повнчать свою дочь. Ну, значитъ, все было готово къ торжеству. Я слышалъ уже про оглашеніе въ двухъ церквахъ, но самъ Гартвигсенъ, чисто по мужицки, держалъ свою свадьбу въ полномъ секрет до самаго конца. Даже ни словомъ не обмолвился о ней. Но, на все воля Божья!

Дождь лилъ безпрерывно, и хать на свадьбу приходилось на большой лодк Макка. Но одна изъ дочекъ баронессы, маленькая Тонна, была нездорова, и ршено было оставить обихъ двочекъ дома. Такимъ образомъ, и я не могъ принять приглашенія. Баронесса, впрочемъ, была очень любезна со мной и предлагала сама остаться дома, чтобы я могъ хать. Но это ужъ было ни съ чмъ несообразно, и объ этомъ не могло быть и рчи. Маленькая Марта тоже оставалась съ нами.

Самая свадьба была тихая по той причин, что невста еще такъ недавно была замужемъ за другимъ. Да, свадьба была совсмъ тихая, отнюдь не во вкус жениха; онъ бы радъ былъ созвать оба прихода и задать такой пиръ!

По возвращеніи, Гартвигсенъ сказалъ: — Мн васъ очень не доставало на моей свадьб.

Я поблагодарилъ его и отвтилъ, что не имлъ никакой возможности быть, — по разнымъ причинамъ. Во первыхъ, я былъ человкъ служащій, и моя госпожа сама была приглашена. Во вторыхъ, у меня не было фрака, а даже моя незначительная благовоспитанность говорила мн, что никакое другое одяніе неумстно въ подобномъ случа.

Вотъ что я отвтилъ. Пусть себ Гартвигсенъ передалъ бы дальше эту мою послднюю главную причину! Я ничего бы не имлъ противъ этого. Я впрочемъ, слышалъ потомъ, что самъ Гартвигсенъ щеголялъ на свадьб въ ботфортахъ съ мховыми отворотами, чтобы поразить купцовъ съ дальнихъ шкеръ. Кто-то обратилъ было его вниманіе на несуразность такой обуви въ лтнее время, но Гартвигсенъ отвтилъ:

— Мн горя мало, что длаетъ, чего не длаетъ Маккъ. А разъ у меня зябнутъ ноги, я надваю мховые сапоги. У меня, небось, всякаго сорта найдутся!

Роза во второй разъ стала теперь замужней женщиной. Ровно въ двнадцать часовъ я пошелъ къ ней съ поздравленіемъ. Она пожала мн руку и съ улыбкой поблагодарила. Потомъ налила вина въ стаканчики, и я остался посидть. Она начала разсказывать, что лопарь Гильбертъ встртилъ ее у дверей церкви, и ей стало жутко. Пока же она разсказывала, вернулся домой Гартвигсенъ. Видъ у него былъ какой-то таинственный, и онъ улыбался чему-то. Выпивъ съ нами, онъ вынулъ изъ кармана пакетъ со множествомъ сургучныхъ печатей и, посмиваясь, съ самодовольною гордостью сказалъ:

— Сейчасъ вотъ получилъ кое-что съ почты. Опоздало на денекъ, но…

Тутъ онъ вскрылъ пакетъ и, вынувъ оттуда кольцо, надлъ его Роз на палецъ.

— Вотъ теб кольцо, — сказалъ онъ. — Смотри, не потеряй опять.

Роза слегка измнилась въ лиц. — Нтъ! — тихо сказала она, взяла его за руку и поблагодарила. Кольцо было чуточку велико. Она сняла его, взглянула на выгравированное имя Бенони и снова надла.

Но Гартвигсенъ не могъ успокоиться, пока не показалъ, что еще заключалось въ пакет. — Тутъ, пожалуй, еще кое-что есть! — заявилъ онъ.

— Боже мой! Что же тамъ можетъ быть еще? — спросила Роза.

Гартвигсенъ взялъ пакетъ, показалъ его намъ обоимъ снаружи и, окинувъ насъ горделивымъ взглядомъ, сказалъ:- Прочтите сами. Кольцо то стоило всего четыре далера, съ именемъ и со всмъ прочимъ, а тутъ помчена цна пакета: сто десять далеровъ!

Гартвигсену, видно, хотлось хорошенько помучить насъ. Я было сдлалъ попытку уйти, чтобы не мшать, но онъ попросилъ меня остаться. — Ну-ка, отвернитесь! — скомандовалъ онъ.

Я слышалъ, какъ онъ звякнулъ чмъ-то; потомъ онъ подошелъ къ Роз и торжественно произнесъ:

— Изволь, Роза! Я преподношу теб сіи золотые часы и золотую цпь.

Роза широко раскрыла глаза отъ изумленія, хотла что-то сказать, запнулась и даже сла. О, какъ она была мила въ своемъ смущеніи, какъ искренна! Она то краснла, то блднла, и когда, наконецъ встала и поблагодарила мужа за все, онъ сказалъ, самъ растроганный:- Носи на здоровье!

Затмъ онъ взялъ часы обратно, чтобы завести ихъ и поставить. Его самого это занимало, какъ ребенка; у него были такіе счастливые дтскіе глаза. Уходя отъ новобрачныхъ, я и сказалъ себ, что разъ начало у нихъ вышло такое сердечное, то, пожалуй, все-таки хорошо, что Роза попала въ этотъ домъ. Да, да, значитъ, и дло съ концомъ: Роза нашла свое счастье!

Дни шли, снова было солнце и тепло. Начались красныя ночныя зори, и морскія птицы разгуливали по отмели со своими птенцами. Мн же стало тоскливо: вдь нельзя было каждый день заходить къ Роз и Гартвигсену, да это уже и не доставляло мн теперь особой радости. Баронесса была вполн равнодушна къ музык и ко мн самому, такъ что я игралъ немножко лишь днемъ, когда Маккъ бывалъ въ контор, а баронесса гуляла. Впрочемъ, гулялъ и я — съ дтьми, какъ птицы со своими птенцами.

И порою намъ бывало превесело. Стоило двочкамъ увидать меня лежащимъ гд-нибудь на трав, какъ он загорались желаніемъ побороть меня. Усядутся мн на меня и не даютъ мн встать. А я возьму да тихонько перевернусь, тамъ что он покатятся съ меня. Но он опять мигомъ вскочатъ и снова стараются изо всхъ силъ притиснуть меня. Тонна при этомъ такъ пыжилась, что краснла, какъ ракъ. Особенно добивались он схватить меня за носъ, воображая, что въ этомъ вся сила. Но за волосы он меня никогда не трогали. Иногда он также принимались стирать у меня съ лица угри, и такъ усердно терли и слюнями, и морской водой, что лицо мое становилось куда румяне, чмъ было на самомъ дл. Вообще, двочки были удивительно хорошія. Но въ послднее время он, по дтскому обычаю, перемнили друга и начали сопровождать Іенса Папашу, когда онъ, по долгу службы, обходилъ дома, собирая кости. Двочки постоянно выпрашивали у матери позволеніе на эти прогулки.

— Ну, ну, пусть ихъ идутъ, — говорила мн баронесса. — Вотъ зимой ужъ начнутъ понемножку учиться.

Она была очень добра къ дтямъ, и они ее очень любили. Презабавно он иногда съ ней разговаривали:- Погоди мама, я вотъ приду и такъ буду любить тебя! — и тонкая, но сильная баронесса подхватывала ихъ на руки и высоко подымала на воздухъ.

Охъ, ужъ эта мудреная и безсовстная баронесса Эдварда! Хотя, пожалуй, все-таки она была несчастне и больше сбита съ толку, чмъ какая-либо другая женщина изъ тхъ, кого я знавалъ; впрочемъ — и зналъ-то я не многихъ.

Разъ, поздно вечеромъ, меня взяла такая тоска, что я нигд не находилъ себ мста. Я зашелъ-было на минутку къ Роз, и мн почудилась какая-то тихая, почти нмая размолвка между нею и мужемъ. Мн даже какъ-то жутко стало; Гартвигсенъ почти ничего не говорилъ, и Роза отвчала молчаніемъ. Я поспшилъ уйти, и мн вдогонку былъ брошенъ грустный, безпомощный взглядъ.

Одолваемый мыслями, я пошелъ опять въ лсъ, поднялся на кряжъ и сталъ пробираться къ знакомому мстечку съ прудкомъ и съ языческимъ каменнымъ человчкомъ. Я опять на четверенькахъ проползъ по тропинк черезъ чащу ветлъ и — замеръ: кто-то предупредилъ меня и занялъ мое мстечко! Тамъ были люди. Они не разговаривали, но купались въ маленькомъ прудк, оба совсмъ нагіе. Я сразу узналъ въ женщин баронессу Эдварду. Мужчину же я не призналъ: волосы у него раздлились посередин головы и висли по об стороны длинными мокрыми прядями. Взглянувъ на его одежду, лежавшую на берегу, я, однако, догадался, что это былъ лопарь Гильбертъ.

Они купались, окунаясь одновременно; онъ держалъ ее за талію. Я замеръ въ кустахъ, какъ окаменлый, вытаращивъ на нихъ глаза. Временами купающіеся останавливались и глядли другъ на друга, но какъ будто ничего не видли и только порывисто дышали, какъ бы въ экстаз. Наконецъ, они словно вынесли другъ друга на расчищеное возл прудка мсто. Лопарь остался стоять, отдуваясь; вода такъ и текла съ его волосъ. Баронесса сла, поджавъ подъ себя ноги, положила голову на одно колно и такъ застыла; только глаза ея бгали. Она ждала, что онъ теперь сдлаетъ съ ней. А онъ прислъ около нея, зарычалъ и вдругъ, схвативъ ее за горло, повалилъ. О, тутъ они оба точно одичали, дрожали, извивались, сплетались руками и ногами… Нтъ словъ сказать, что они длали. Изъ груди моей рвался крикъ, но замеръ на губахъ. Маленькій идолъ да я были свидтелями, но я былъ нмъ, какъ и онъ.