Чтение онлайн

Я пришелъ въ себя уже у выхода изъ чащи, куда инстинктивно возможно осторожне допятился ползкомъ. Оттуда, съ прудка, не доносилось ничего, кром тоненькаго, жиденькаго пнія, словно плъ дряхлый старикъ или больной, или пищалъ самъ тотъ жалкій идольчикъ. Врно, т двое лежали теперь передъ нимъ и не въ силахъ были найти для него лучшей псни, чмъ этотъ пискъ.

На обратномъ пути домой меня трясло, какъ въ лихорадк, даромъ что свтило солнце и было тепло. Должно быть, во время бгства изъ лсу меня хлестали и царапали втви, но я ничего не замчалъ, ничего не помнилъ. Зато, выйдя изъ лсу около мельницы, я замтилъ Крючкодла, который стоялъ тамъ со своей свистулькой и дурачилъ птицъ, заставляя ихъ просыпаться и откликаться. Я былъ виною того, что Гартвигсенъ веллъ закрасить указующую руку на стн, такъ что Крючкоддъ могъ имть зубъ противъ меня и не постснился бы продолжать чирикать, еслибы я прошелъ мимо. Я и направился прямо къ нему, намреваясь спросить:- Ты что же это не ложишься? Вдь ужъ ночь! — Но, когда я подошелъ поближе, онъ пересталъ чирикать, снялъ шапку и поклонился. Тогда я ршилъ спросить иначе:

— Что-жъ, ты и по ночамъ тутъ щебечешь?

— Да, — отвтилъ онъ.

— А спать разв не пойдешь?

— Нтъ. Я на караул. Мельница работаетъ.

— Да вдь тамъ два мельника.

— Такъ то такъ, да…

Занятый тмъ, что я видлъ въ лсу, я подумалъ: ужъ не баронесса ли поставила его караулить, — и продолжалъ про себя:- да, да; мало ли кому тутъ нужны караульные!

Крючкодлъ видлъ, что я задумался и, полагая, что за моими вопросами скрывается что-то, вдругъ заговорилъ, озираясь во вс стороны: — Видно, знаете.

Мн не хотлось быть его сообщникомъ въ чемъ бы то ни было, но и напрасно было бы отнкиваться, что я знаю кое-что. А онъ указалъ пальцемъ на что то позади себя и прибавилъ:

— Вонъ лежитъ.

— Что лежитъ? Перина? Въ чемъ дло?

Я подвинулся поближе; Крючкодлъ, посмиваясь, двинулся за мной и объяснилъ, что вотъ и весь его караулъ: раза три, а то и четыре въ недлю онъ сушитъ тутъ по ночамъ перину Макка на этомъ брезент. Ну, и стыда въ этомъ нтъ никакого. Прежде справлялъ эту должность Свенъ Дозорный, а онъ теперь важный шкиперъ. Кому нибудь да надо же это длать! Но какой разбойникъ и хватъ этотъ Маккъ! Купаться по три, четыре раза въ недлю! А по весн такъ онъ еще хуже былъ, — каждый Божій день; чисто взбсился! И все-то еще для него стоитъ лто, и, Богъ всть, когда придетъ зима. Пожалуй, никогда.

Я выслушалъ это объясненіе и настолько собрался съ мыслями, чтобы спросить:

— А какъ же ты сушишь перину въ дождь?

— Тогда я норовлю забраться на ночь въ пивоварню. Да, прежде то-все это длалось проще, какъ я слыхалъ. Свенъ Дозорный сушилъ перину прямо на двор, на солнышк, а пивоварня день и ночь была къ его услугамъ. Но съ тхъ поръ, какъ баронесса вернулась, старику пришлось посократиться, ха-ха!

Добрйшему Крючкодлу, видно, страсть какъ хотлось представить мн свое занятіе въ мене невыгодномъ свт, и онъ не переставалъ подшучивать.

— Какъ сказано, кому-нибудь да надо же это длать! И Маккъ самъ меня выбралъ, позвалъ къ себ въ контору и предложилъ это мсто. Онъ, дескать, страдаетъ животомъ, такъ ему нужно постоянно брать ванны, и чтобы его растирали. У меня же кстати такой особый талантъ; вотъ и ходи себ тутъ по ночамъ да подразнивай птицъ и удивляй людей, если кто набредетъ на тебя. Ха-ха! Надо же имть такую голову, чтобы такъ все обмозговать! и про купанье-то чего наговорилъ? Теперь его растираютъ Элленъ, жена Свена Дозорнаго, и эта двчонка Петрина.

Вернувшись въ Сирилундъ, я наткнулся на ссору: Оле Человчекъ сцпился съ Туловищемъ изъ за своей жены, Брамапутры. Ахъ, этотъ бсъ Брамапутра, — опять попалась! Она поспвала во вс мста заразъ, скользила, какъ тнь, по стнамъ, и никогда не бывала виноватой, въ чемъ бы ее ни уличили. — Да постыдитесь же! — усовщивала она тхъ двухъ по поводу моего прихода, но Оле Человчекъ ничего не слышалъ и не видлъ, а только плевался и бгалъ взадъ и впередъ, Туловище же прислонился спиной къ кухонной стн, чтобы обезопасить себя съ тылу, и такъ стоялъ на своихъ коротенькихъ ногахъ, словно на двухъ подпоркахъ; а туловище у него было огромное, сильное; просто чудовище какое-то!

Вся. эта ночь была настоящимъ навожденіемъ бсовскимъ.

Утромъ баронесса вышла такая тихая, кроткая: ходила такая блдная, томная, усталая. Она положительно какъ будто боялась задть кого-нибудь изъ насъ, и опять у нея появилось то безпомощное, растерянное выраженіе лица, какъ тогда, когда ей случалось сгоряча сказать что-нибудь неподходящее.

И баронесса, и Маккъ вспомнили меня въ день моего рожденія и надарили мн разныхъ хорошихъ вещей. Узнали они число и день, врно, отъ двочекъ; т разъ спросили меня объ этомъ, и мн не захотлось солгать имъ. Но мн не особенно пріятно было, что мое рожденіе отпраздновали такимъ образомъ; за обдомъ даже подали вино, и Маккъ сказалъ нсколько отеческихъ словъ по поводу моего пребыванія на чужбин. Двочки же поднесли мн хорошенькихъ раковинъ и камешковъ, набранныхъ на отмели, и, кром того, Алина нарисовала для меня удивительный городъ на крышк отъ коробки. Я повсилъ эту картинку у себя на стн и тмъ очень порадовалъ двочку. А маленькая Тонна назвала меня въ своемъ поздравленіи старшимъ братомъ; написала же за нее это поздравленіе сама мама.

Лто подходило къ концу; лсъ запестрлъ желтыми и красными пятнами, а небо какъ будто поднялось выше и поблднло. Треска провялилась; суда были нагружены и только поджидали втра.

— Знай я про ваше рожденіе, я бы ужъ не забылъ его, — сказалъ мн Гартвигсенъ со своей добродушно-чванной манерой. — Пойдемте теперь къ намъ посидть.

Я пошелъ не только съ охотой, но и съ радостью, радуясь и самому приглашенію и тому, что Гартвигсенъ ничего больше не иметъ противъ меня. Мы застали Розу дома, и Гартвигсенъ сказалъ ей, чтобы она подала вина и печенья.

— Я знаю, ты не заставишь себя просить долго, — сказалъ онъ, шутя. — Студентъ — человкъ образованный; не то, что я.

Роза ничего на это не сказала, но взглядъ у нея былъ такой усталый.

Пока мы угощались, Гартвигсенъ продолжалъ шутить и болтать, часто спрашивая:- Что скажешь на это, Роза? Не знаю, какъ это теб покажется, Роза? — а Роза какъ-то вяло отвчала:- Да, — или:- что мн сказать? — словно умаляя себя и говоря: да стоитъ-ли спрашивать моего мннія?

Вдругъ Гартвигсенъ сказалъ серьезно:- Да, да, я вдь знаю, почему ты такая неповадливая. Но не совтую теб!..

Роза промолчала, слегка опустивъ голову.

— Я видлъ въ Сирилунд маленькую Марту, — вставилъ я.

Никакого отвта.

— А голуби-то страсть какъ расплодились за лто, — опять вставилъ я, глядя въ окно.

— Да, не совтую теб! — прогремлъ вдругъ Гартвигсенъ, глядя на Розу изъ-подъ сдвинутыхъ бровей.

Она встала и отошла къ печк, гд постояла немножко, потомъ присла и принялась разсматривать фигурки на печныхъ дверцахъ.

Въ дверь постучали. Гартвигсенъ всталъ и вышелъ. Я услыхалъ въ сняхъ голосъ баронессы:

— Здравствуйте!

— Не сыграть-ли что нибудь? — спросилъ я Розу, чувствуя себя прескверно.

— Да, спасибо.

Проходя по горниц къ клавесину, я увидлъ въ другое окно, какъ удалялись вмст Гартвигсенъ и баронесса.

Я сталъ играть первое, что пришло мн въ голову. И на душ у меня было такъ тяжело, что я часто сбивался. Когда я окончилъ, Роза сказала:

— Не похать ли намъ половить рыбу? Хотите?

Я взглянулъ на нее. Если она предлагаетъ мн хатъ съ нею ловить рыбу, значитъ, она стала посмле; врно, и съ ней случилось что-нибудь особенное; пожалуй, она ршила платить тою же монетой?