Чтение онлайн

Я опять пошелъ въ Сирилундъ, чтобы не видть, какъ Гартвигсенъ подетъ на ловлю. Врно, онъ не одинъ подетъ! Я бродилъ, какъ во сн.

Ночь прошла.

На другой день мы съ Гартвигсеномъ сидли около дома и болтали; дло было въ полдень; помню, что началъ накрапывать дождь. И вотъ, пришла Роза — въ третій разъ. Но за это время Гартвигсенъ усплъ прогулять цлую ночь съ баронессой. Мн онъ сказалъ, что детъ ловить рыбу, а на самомъ дл провелъ эту теплую лтнюю ночь въ лсу, на Осиновой круч.

Роза подошла шаткой, неврной походкой. Я сразу, какъ завидлъ ее, даже испугался — не выпила ли она чего-нибудь крпкаго. Мн хотлось въ ту минуту быть за тридевять земель оттуда, и я всталъ, какъ только она заговорила.

— Часто я къ вамъ повадилась! Что, бишь, я хотла сказать? Ахъ, да, — такъ въ лсу… на Осиновой круч… да!

— Ну, и что-жъ изъ того? — вдругъ спросилъ Гартвигсенъ. — Мы посидли тамъ, спровадили время.

Роза криво усмхнулась.

— Она говоритъ, что ей за тридцать. Да, ей далеко за тридцать.

— Ну, и что-жъ изъ того, — опять повторилъ онъ. — Теб какая печаль?

Роза взглянула на него, какъ бы обдумывая. Я обернулся и увидалъ, что она задумалась. Потомъ до меня долетли ея слова:

— Она вдь гораздо старше меня!

Тутъ она бросилась ничкомъ на траву и зарыдала.

Двое сутокъ шелъ дождь. Треску сложили подъ навсы. Работы на сушильныхъ площадкахъ пріостановились. Погода была такая пасмурная, непріятная. Зато поля и луга становились все пышне и волновались подъ втромъ.

Маккъ предложилъ Гартвигсену включить его имя въ фирму; за это надо было лишь заплатить сколько-то. Гартвигсенъ спросилъ моего совта, хотя, наврно, и самъ уже ршилъ, какъ поступить. Я не имлъ понятія о крупныхъ торговыхъ длахъ и совта дать не могъ. Имя Макка было старинное, всмъ извстное, что, вроятно, имло значеніе. Но съ другой стороны Гартвигсенъ внесъ въ дло свое частное богатство и солидность. Да и, кром того, компаньонство было уже дломъ совершившимся.

Гартвигсенъ написалъ что-то на бумаг и показалъ мн.

— Вотъ какъ бы мн хотлось. Чтобы вышло совсмъ по иностранному.

На бумаг красовалось: Маккъ & Гартвичъ.

У меня сразу явилось подозрніе насчетъ этой перемны фамиліи: тутъ не обошлось безъ участія баронессы. Гартвигсенъ испытующе смотрлъ на меня, пока я сидлъ и раздумывалъ надъ бумагой. Я научилъ этого человка читать и писать немножко, но недостаточно, о, далеко недостаточно, а только на показъ — какъ эти часовыя цпочки безъ часовъ! Гартвичъ!.. Но Роза вдь любила его, — если приходила къ нему и такъ унижалась и плакала.

Три раза приходила она. И, когда она пришла въ третій разъ и бросилась на землю, Гартвигсена, видно, забрало за живое; въ немъ проснулось старое чувство, и къ тому же онъ, наврно, былъ польщенъ своей ролью господина и владыки, котораго молятъ о милости. Онъ и смиловался надъ Розой, попросилъ ее встать и войти съ нимъ въ домъ. И тамъ они поладили между собой, столковались. Вернувшись, добрый часъ спустя, я нашелъ ихъ въ полномъ согласіи. Я съ величайшимъ изумленіемъ глядлъ на Розу: на лиц ея не было больше и слдовъ страданія; полное довольство и спокойствіе.

— Ну, такъ ты придешь на дняхъ, — сказалъ ей Гартвигсенъ, когда она уходила.

Мн же онъ ничего не сказалъ. Роза пришла, ведя за руку маленькую двочку, дочку Стена Приказчика.

— Вотъ и мы! — сказала Роза, улыбаясь. Марта присла, какъ ее учили, подошла къ намъ, подала руку и опять присла. А Гартвигсенъ сказалъ обимъ:

— Добро пожаловать!

Въ ту же минуту кто-то остановился на двор подъ окномъ и заглянулъ въ горницу. Это былъ лопарь. Роза какъ увидала его, сразу закрыла лицо рукой:- Ой!

— Да это же Гильбертъ, — успокоительно посмиваясь, замтилъ Гартвигсенъ. — Онъ тутъ вчно бродитъ.

Роза отвтила:- И каждый разъ приноситъ мн несчастъе.

Гартвигсенъ вышелъ. Я остался и поболталъ съ двочкой, обмнялся нсколькими словами и съ Розой, а она вдругъ, безъ всякихъ разспросовъ съ моей стороны, заговорила о лопар.

— Такъ странно. Каждый разъ, какъ я перезжаю, онъ тутъ, какъ тутъ. И каждый разъ, какъ со мной случается что-нибудь особенное, онъ опять тутъ, какъ тутъ!

Такъ какъ она уже сказала, что эти перезды и случаи приносили ей несчастье, то я не хотлъ разспрашивать ее насчетъ этого, а попросилъ сыграть что-нибудь. Марта, которая никогда не слыхала такой музыки, подошла и застыла около Розы, широко раскрывъ глаза, и лишь время отъ времени оборачивалась на меня, словно вопрошая, слыхалъ-ли я когда подобное.

Тутъ вернулся Гартвигсенъ, тихонько прислъ на стулъ и сталъ слушать. Онъ словно почувствовалъ, что въ домъ его вошелъ добрый геній, такъ какъ онъ, противъ обыкновенія, снялъ шапку и держалъ ее на колняхъ. Время отъ времени и онъ поглядывалъ на меня, многозначительно покачивая головой и высоко подымая брови въ горделивомъ удивленіи. Онъ какъ будто больше цнилъ музыку на своемъ инструмент, чмъ въ дом Макка.

Насъ теперь образовалась цлая семья — четверо людей, не считая старухи, которая была оставлена приходящей прислугой для черной работы въ дом. Роз прислали изъ дому вс ея вещи и платья, и она поселилась у насъ совсмъ. Маленькая Марта спала съ ней вмст въ ея комнатк. Дни шли за днями.

Въ первое время не случалось ничего такого, что стоило бы отмтить. Разв только мои собственныя маленькія радости и горести; больше, впрочемъ, выпадало мн радостей. Когда Роз случалось выносить подносъ, я отворялъ ей дверь и придерживалъ, пока она не пройдетъ; когда она спускалась утромъ сверху, я срывалъ съ головы шапку и кланялся. Большаго счастья я не ждалъ, да и не заслуживалъ; я вдь былъ здсь чужой. Но по вечерамъ мы часто сиживали вс вмст въ большой горниц за бесдой. И если Гартвигсенъ умолкалъ, то начинала Роза или я. Но Гартвигсенъ иногда не смолкалъ цлый вечеръ, только чтобы не дать заговорить намъ съ Розой. Онъ былъ настоящій ребенокъ. Тогда Роз ничего не оставалось, какъ сыграть что-нибудь на клавесин, и она играла много чудесныхъ вещей.

Ежедневное общеніе съ Розой, однако, отозвалось на этомъ человк только тмъ, что онъ становился все небрежне въ тон и обращеніи. Это было непріятно.

— Что ты скажешь, если я опять надну свое кольцо на правую руку? — спросилъ онъ ее разъ, посмиваясь, въ моемъ присутствіи. Онъ все время носилъ гладкое золотое кольцо на безымянномъ пальц лвой руки; должно быть, это было его старое обручальное кольцо. Теперь онъ безъ дальнйшихъ разговоровъ и не дожидаясь отвта Розы, взялъ да надлъ его на правую руку. Какъ будто Роза, само собой разумется, должна была согласиться.