Чтение онлайн

Наступила чисто осенняя погода, суровая пора равноденствія; надъ моремъ то и дло нависали тучи, разражавшіяся снгомъ. Шкуна все не приходила. Гартвигсенъ началъ было пенять на то, что другія суда покинули Фунтусъ въ Берген; глубокосидящую шкуну съ ея неуклюжей оснасткой, напротивъ, слдовало нагрузить первую и отправить раньше хоть на недльку. Выяснилось, однако, что другія суда тутъ не причемъ; Маккъ самъ написалъ своему поставщику въ Берген и веллъ Фунтусу дождаться новаго списка нужныхъ товаровъ. Списокъ этотъ ожидался съ слдующимъ пароходомъ, но Свенъ Дозорный уже отплывалъ, а списка все еще не было получено. Вотъ Фунтусъ и остался ждать.

Потянулись ненастные дни и темныя ночи. Когда надъ Сирилундомъ раздавался ночью свистокъ почтоваго парохода, казалось, что воетъ какой то зврь. Жутко становилось. — Да-а, не весело теперь въ мор,- говорили люди. Но Гартвигсенъ все еще не тужилъ о шкун.

— Ровнешенько никакой бды нтъ, что у нихъ тамъ на судн Брамапутра, — говорилъ онъ. — Просто ихъ задержалъ противный втеръ.

Разъ вечеромъ дулъ сильный втеръ, но небо было совсмъ ясное, звздное, и я ршилъ пройтись къ пристани, опять-таки потому, что съ поворота къ дому Гартвигсена открывался особенно красивый видъ на звзды. Молодой мсяцъ совсмъ не давалъ свта, но млечный путь тянулся по небу, словно шлейфъ сверкающей мантіи.

Пока я стоялъ тамъ, Гартвигсенъ увидалъ меня съ своего крыльца и крикнулъ мн, чтобы я зашелъ къ нимъ. Мн стало не по себ, что меня накрыли врасплохъ такъ близко отъ дома Гартвигсена, но я все-таки сейчасъ же спустился внизъ на зовъ. Гартвигсенъ былъ веселъ и доволенъ. — Въ такой вечеръ Фунтусъ, должно быть, шибко подвинется впередъ! — сказалъ онъ. — Погода ясная, и втеръ самый что ни-на-есть попутный.

Входя въ сни, я услыхалъ шорохъ юбокъ. Врно, Роза укладывается спать, — подумалъ я.

Гартвигсенъ показалъ мн, что хорошаго привезъ ему Свенъ Дозорный изъ Бергена: водолазный костюмъ и еврейскую библію. Ну что онъ былъ за ребенокъ! Просто удивительная смсь остраго крестьянскаго ума и простодушія. Онъ показалъ мн водолазный костюмъ, какъ диковинку и сокровище какое, зорко посматривая при этомъ на меня: достаточно ли сильно я пораженъ.

— Не у всякаго-то найдется въ дом подобное одяніе! — сказалъ онъ. — Взгляните-ка на шлемъ, — просто страсть. Я самъ готовъ испугаться. Пожалуй, вы не поврите, что я отважился надть его? Но я надлъ его въ первый же день, а Свенъ Дозорный накачалъ въ него воздуху.

— Должно быть, въ немъ и повернуться трудно? — спросилъ я.

— Да, въ немъ не запляшешь. Ха-ха! Пойди-ка я плясать въ такой аммуниціи, вс бы разбжались отъ Гартвича.

Затмъ онъ перенесъ вниманіе на еврейскую библію.

— Да, да, водолазная аммуниція и прочее пусть себ виситъ тутъ. Скоро у меня, куда ни повернись, будетъ полнымъ-полно всякаго добра. Но что вы скажете насчетъ этой махины?

Библія была подержаная. Гартвигсенъ объяснилъ, что новой нельзя было достать. — Говорятъ, ихъ ужъ больше не печатаютъ, съ тхъ поръ еще, какъ печатали у Лютера въ Виттенберг,- сказалъ онъ. — Досадно, что супруга моя уже ушла къ себ, а то вы, можетъ быть, почитали бы намъ немножко?

Я прочелъ кое-что, какъ сумлъ, а Гартвигсенъ слушалъ и дивился мн. Онъ досталъ изъ шкапа вина и опять пожаллъ, что супруга его не могла присутствовать. Я долго сидлъ съ нимъ. И мн не было непріятно отсутствіе Розы: мн не приходилось бояться за себя, и все-таки я былъ у нея въ дом.

Когда я уходилъ отъ Гартвигсена, все небо затянуло тучами; не было видно ни одной звздочки. Съ моря слышался глухой вой; въ лицо мн летли снжныя хлопья.

Въ эту ночь шкуна Фунтусъ погибла во фьорд. И какъ странно это вышло: словно злой рокъ вмшался. Уже брезжило утро, но налетлъ страшный снжный шквалъ, всего на полчаса; потомъ опять прояснилось, и все время было свтло. Но что это былъ за жестокій шквалъ! Смотритель маяка видлъ со своей вышки конецъ катастрофы: команда спаслась на двухъ небольшихъ лодкахъ, но шкиперъ Оле Человчекъ съ женой потонули. Смотритель цинически закончилъ свой разсказъ такъ:- Да, да, Брамапутра была такая живая, общительная, вотъ и погибла въ компаніи — съ мужемъ и всми крысами.

Крушеніе положительно ставило всхъ втупикъ. Что могло вызвать его? Подводный рифъ? Ну да, тамъ была длинная банка, отмель. Но зачмъ же было шкун забирать такъ далеко къ западу? Стоянка приходилась къ востоку отъ маяка. И Фунтусъ, этотъ старый морской богатырь, въ теченіе нсколькихъ минутъ держался на риф, весь дрожа, затмъ соскользнулъ, вода хлынула въ трюмъ, и судно исчезло въ глубин.

И это почти у самой цли, почти въ гавани!

Гартвигсенъ вначал былъ сильно потрясенъ: погибло двое людей, бывшихъ у него на служб, и, кром того, онъ лишился судна и груза. Это ужъ выходило словно особое возмездіе ему за его хозяйскую смекалку. Тьфу ты пропасть! И за какимъ чортомъ забрался Фунтусъ къ западу отъ маяка? Изъ-за вьюги? Но вдь она длилась не сплошь, а порывами, и маякъ былъ явственно виденъ за цлый часъ до крушенія; сколько же за этотъ часъ было свтлыхъ промежутковъ!

Гартвигсенъ не переставалъ ломать себ голову надъ этимъ и, длясь своими мыслями со мною, такъ и сыпалъ проклятіями. Нтъ, видно, этотъ Оле Человчекъ былъ не больно-то обстоятельный человкъ. И на какого чорта понадобилось ему брать съ собой бабье?

И Гартвигсенъ то сваливалъ всю вину на шкипера, то на Брамапутру.

Пока мы такъ стояли на дорог и бесдовали, подошелъ Свенъ Дозорный и разсказалъ намъ, какъ Оле Человчекъ еще въ Берген говорилъ, что Фунтусъ пройдетъ на обратномъ пути къ западу отъ маяка, чтобы бросить якорь въ самой дальней бухт и тамъ чиниться.

— Кто же отдалъ такой приказъ?

— Самъ Маккъ.

Гартвигсенъ опять крпко задумался, глядя то въ землю, то на насъ. Ему очень не понравилось, что Маккъ такъ распоряжался за его спиной.

— Пойдемте-ка со мной къ моему компаньону, — сказалъ онъ намъ.

Мы застали Макка въ лавк. Гартвигсенъ, приступая къ своей рчи, напыжился, какъ индйскій птухъ.

— Я слышу, что это вы распорядились провести Фунтусъ на стоянку къ западу отъ маяка?

— Да, для починки, — отвтилъ Маккъ.

— Я полагалъ, что это мое дло — всякія тамъ наружныя распоряженія.

Маккъ вынулъ изъ кармана свой батистовый носовой платокъ и сказалъ:

— Я имлъ въ виду только пользу дла, дорогой Гартвичъ.

— Да, чортъ васъ знаетъ, что у васъ было въ виду!

Маккъ отвтилъ ему снисходительнымъ взглядомъ.

— Перво-на-перво вы задержали шкуну въ Берген до самой зимы, — продолжалъ Гартвигсенъ, — a съ какой стати, спрашивается? И вдобавокъ отправили ее на новую стоянку — ночью, и въ непогоду! И зналъ ли еще Оле Человчекъ про этотъ рифъ?