Чтение онлайн

Фимка щиплет кнопки на кофточке, вздыхает.

— Не пойму ничего! Зачем ты около меня вьешься? Ну, поженимся… Филипп даже спать-то нам рядом не даст.

Гуляш вынул из кармана березовую табакерку, постучал о стол, но не закурил.

— Будто бы не понимаешь?..

— Может, и понимаю, да не как надо. Ты сам скажи, тогда пойму. Я в деле уговор люблю. Без уговора всяк обмануть может.

Гуляш схватил со стола кубанку, кинул на голову и сразу стал как бы смелее, воскликнул:

— Ты — бес… Ну, ладно!.. Хозяин стар… у него деньги…

— Брось! — перебила Фимка. — Он нас с тобой переживет.

— Не успеет! Мы в овчинной, когда овчины сушим, печку закрываем рано, как только разгорятся дрова. Хозяин в это время может зайти туда…

— Он не дурак, не пойдет! — опять нетерпеливо прервала Фимка.

— Пойдет, я придумаю… Чад очень вредный. Уснуть можно, а уснешь — проснуться трудно. Вот и готов несчастный случай. Да если еще дверь подержать снаружи… Ставни у окошек мы, когда уходим, снаружи кольями подпираем, — добавил он.

— Кричать будет.

— Не услышат: овчинная наполовину в земле.

— Страшно, — ежится Фимка.

— А как лучше?

Фимка занавесила окна, придвинулась вплотную к Гуляшу, зашептала:

— Я летом в поле мизгиря словила, высушила и истолкла. Если насыпать в питье или в еду…

— Вот и дура! — воскликнул Гуляш. — Фершал да вскрытие — ну и попадешься.

Мельком Фимка взглянула на часы, зевнула, словно ей наскучил разговор.

— Поздно! Спать позывает. Хотела одна дело сделать, да, видно, судьба — с тобой. А куда Яшку денем?

— Яшка дурак… Сам уйдет…

— Быть по-твоему! — решает Фимка. — Только помни: я в этом деле ничего не знаю. В случае — в ответе ты! Ну, иди! Постой. Дай поцелую да покрещу. — Со слезами на глазах она целует и широко крестит его. — Дай, господи, удачи! Дай, господи, дольше пожить, чтобы грех замолить! Оставила бы я тебя ночевать, да боюсь, как бы Яшка старому не шепнул.

— Я потерплю, — говорит Гуляш.

Фимка выходит с ним в сени запереть дверь. В темноте Гуляш притронулся к ее животу.

— А здесь правда, что ли?

Фимка отступила в сторону, скрипнув половицей.

— Нашел дуру.

— Умница! — похвалил Гуляш. — Ох, и маруха же из тебя выйдет! Запряжем мы пару хозяйских лошадей, покладем что надо, да по останней зимней дорожке…

— Иди, иди! — Фимка слегка толкнула его к выходу.

Терзаясь стыдом и позором, Яшка бежал по улице. Он вспоминал гнусную картину, когда в растрепанной одежде метнулся мимо Григория в сени, отплевывался и ругался самыми нехорошими словами. Гуляш, конечно, все расскажет отцу. Теперь-то уж Филипп обязательно женит Яшку на Фимке, а перед женитьбой выпорет еще раз.

— Беда, совсем беда!

Яшка завернул в пивную к Вахлаю Стаканычу. Выпил две бутылки пива и захмелел. Покачиваясь и вполголоса жалуясь самому себе на горькую долю, он побродил еще немного по селу и поплелся домой.

В овчинной горит огонек. Гуляш еще не спит, сидит на овчинах, поджидает Яшку. Он встал навстречу Яшке, обнял его, обмякшего и безвольного, усадил рядом с собой.

— Пропал! А какой парень был… Что теперь делать будешь?

Яшка шмыгнул носом и вдруг всхлипнул:

— Одно осталось — башкой в прорубь.

— Не плачь, баба! Помочь, что ли, тебе в люди выйти? — Сонное и равнодушное ко всему на свете лицо Гуляша делается таким добрым и озабоченным, что в Яшке загорается надежда.

Гуляш выдвинул из-под лавки свой маленький сундучок, где у него хранится кое-какой скарб. Покопавшись, достал два червонца, сунул Яшке в руку.

— На, — сурово сказал он. — Если хочешь в люди выйти, возьми мои последние, кровные. Я своему парню всегда рад в горе помочь… Сам таким был, знаю, как тяжко. Ты доберись только до города, а там не пропадешь. Дам я тебе записочку к верному человеку, он тебя с городской жизнью познакомит.

Говоря это, Гуляш пытливо смотрит на растерявшегося Яшку.

— Или не хочешь? Ну, твоя воля!

Но Яшка дрожащими руками прячет деньги в карман.

— Спасибо тебе! Не забуду! Давай записку.

— С богом, — говорит Гуляш. — Пока по морозцу дуй до волости, а там в Сарынь!..

Он сходил в дом, принес Яшке новый пиджак, сапоги, галоши, фуражку и провизии. Все это он помог ему аккуратно увязать в мешок. На прощанье они расцеловались, и Гуляш еще раз напомнил:

— Главное — не забудь к этому человеку…

Он проводил парня и запер дверь. Яшка, хрустя и позванивая тонкими ледяшками, бодро вышел за село.

Вернувшись из Стожар, Филипп, против ожидания, равнодушно выслушал рассказ о побеге Яшки. Он проговорил спокойно:

— Пусть п-побегает. Ветром обдует, б-брюхо подведет — примчится и за дело как следует примется…

Но Фимку Яшкин уход очень растревожил. Она плакала, укоряла Филиппа:

— Ты сам отослал его, чтобы свадьбу расстроить…

Оправдания Филиппа она слушала недоверчиво.

— Врешь, врешь! Я его обязательно бы уговорила. И зачем я только тебе доверилась? Нет, уж придется, видно, на тебя с жалобой идти.

Как и всегда, Гуляш выручил Филиппа из трудности.

— Пожени меня, хозяин, на солдатке, — предложил он. — Я ведь не завистливый. Спи с ней, пока не надоест. А надоест — дашь нам на обзаведение хозяйством, уйдем.

Филипп задумался, потирая коленки.

— Так-то так! Жить тебе здесь будет опасно.

— Ничуть, — уверенно возразил Гуляш. — Дело наше, хозяин, обделано чисто. Больше подозренья падет, если я очень уж вскорости отсюда смоюсь. Да я и не собираюсь засиживаться.

Условились так, что после великого поста Григорий и Фимка обвенчаются. А пока она продала свою избу и перешла к Гуляшу. Филипп отвел им под жилье чуланчик.

Воскресенье. Услада с утра залита солнечным светом. На горах ко проталинам теплится на солнце желтая прошлогодняя трава. На верхних улицах села уже кое-где протоптаны первые тропы. В оврагах хлещет последняя подснежная вода. На Волге ночью была первая передвижка льда. Издали кажется, что лед вспахан.

Улицы Услады оживленны. Народ тянется в соседнее село в церковь. Молодежь идет больше для того, чтобы показать наряды. Парни и девушки бойко прыгают через ручьи и лужи. Мужики степенно ставят ногу там, где посуше.