Чтение онлайн

– Тогда зачем бежать, если он не виноват?

Вместо секретаря ответил Милош:

– Есть мудрое правило, хозяин: виноват, не виноват - а от жандармов держись подальше. По вине накажут- хотя бы будет справедливость, а коли без вины – совсем обидно.

Дитрих улыбнулся:

– О, да, это я понимаю. Прямо сейчас – в особенности!

Мысли о скором поезде из Хофштадта наполняли его самым что ни есть вдохновением.

Дома на Витвенплац поручик разбудил жену и сообщил новость почти теми же словами, что и князю: рота потерпела большую убыль офицерского состава, потому требуется срочно выехать в район боевых действий.

Мари, конечно, разрыдалась.

– Ты же обещал служить в штабе... Говорил: никакой опасности...

Дитрих не стал объяснять, что главная опасность грозит ему тут, в столице. На фронте еще как карта ляжет, а здесь – точно пристрелят, едва поручик фон Эйринг окажется фон Дортом. И случится это не позднее завтрашнего дня. Катрина-то обещала поговорить о нем с маркграфом Максимианом. Глава рода фон Эйринг точно знает всех своих внучатых племянников!

Эти мысли Дитрих оставил при себе, а жену успокоил иными словами:

– Не переживай, рота после потерь уйдет на комплектацию. Камней перебили – жуть сколько! Пока пригонят новых, пока я их обучу – глядишь, и кончится война.

– А если не кончится? Если снова в бой?.. Любимый, я не проживу без тебя! И Хайнц не проживет. Не бросай нас, пожалуйста!

Он сказал: когда рота будет готова к бою, он сообщит в письме. А пока такого письма нет, Мари нечего опасаться. Она велела писать не только об этом, а как можно чаще, каждый день!

– Что ж я буду писать-то? На каждый день и новостей не наберешь! Военная жизнь – такая скука!

– Пиши о том, как любишь! Делись всеми мыслями – любыми, какие прийдут!

Одна мысль пришла прямо сейчас, и Дитрих поделился:

– Скажи, если так повернется, ты не против... амм... эмигрировать в Муарис?

Жена заподозрила, что муж замыслил дезертирство. Сперва ужаснулась:

– О, боже, это же позор!

Но одумалась и поменяла взгляд:

– А впрочем... Как делить награды, так тебя – в отставку. А как погибать за кайзера, так сразу: явись срочно. Пускай сами воюют при таком подходе. Я согласна!

Дитрих даже не подозревал в жене подобной преданности. Он крепко сжал ее в объятиях и прослезился. Сказал:

– Нет, пока ничего такого... Просто, если очень плохо повернется...

– Тогда ты только скажи, куда приехать! Мы с Хайнцем примчим первым же поездом! А до тех пор – пиши каждый день, слышишь?

После удивительно теплого прощания Дитрих в растроганых чувствах заскочил в номера, забрал вещи и покатил на вокзал. Милош сопровождал его, а Отто ранее уехал за фишмайстером, назначив встречу на перроне.

Когда Дитрих явился туда, состав уже был подан. Паровоз шипел, как котяра, прогревая котлы. Первые пассажиры рыскали по платформе в поисках своих вагонов. Фишмайстер Йориксен пришел в компании секретаря и двух носильщиков с горою поклажи. Видимо, в чемоданах хранилось все, что только может понадобиться для рыбалки.

– Угодили вы в переплет, да?
– спросил Дитрих без издевки, скорее по-дружески, как товарища по несчастью.

– В какой?

– Ну, с теми покойниками.

Фишмайстер озлился:

– С теми покойниками у меня меньше связи, чем у вас – с каталийскими алленами. Я уезжаю от идиотов, коим мерещится сия связь. Если вы из их числа, я вас высажу на первой станции.

– Тогда не найдете мой шёнбрун.

– Я уже знаю воеводство. А шёнбруны с малого расстояния чуют друг друга. Порыбачу в соседнем Колодце и найду ваш.

В том воеводстве нет другого шёнбруна, - подумал Дитрих, но зарываться не стал. Йориксен на нервах, это можно понять. Только вспомнить, каким был сам Дитрих на допросе у когтя!..

Они без труда разыскали свои места: в одном купе Йориксен и секретарь, в соседнем – поручик с денщиком. Господа собрались за столом, а Милош ушел в вагон-ресторан похлопотать на счет завтрака.

На перроне уже царила суматоха – предвестник скорого отправления. Носильщики перепутали багаж и теперь яростно бранились. Тявкала собачка, наматывая поводок на ногу хозяйки. Пассажир запихивал в вагон тяжелый чемодан, а тот выпадал, грюкнув железной подножкой. Девушка прижималась к юноше: “Не отпущу тебя! Не уезжай, я запрещаю!”Проводник прокричал почти что им на ухо: “Господа, прошу занять ваши места! Поезд скоро отправится!” - и в этот момент дверь купе отворилась.

– Кто...
– раздраженно начал Йориксен, а затем увидел вошедшего.

Рыбак осекся на полуслове. Поднялся с места, прижал к груди обе руки и низко поклонился.

В дверях стоял седовласый старик с длинной узкой бородой. На старике была шелковая рубаха, узкие брюки и длиннополый сюртук модного покроя. Его наряд подошел бы для светского приема в самом высшем свете – если б не цвет сюртука: тот был лазурным с золотыми звездами, точно мантия волшебника из сказки.

– Надеюсь, я не помешал, - сказал старик и вошел в купе.

Не разгибая поклона, Йориксен произнес:

– Чистой воды, ваша мудрость.

– Легкой рыбалки, Фритьоф, - благосклонно улыбнулся старик.

Йориксен взмахнул рукой, чтобы Отто и Дитрих поднялись:

– Перед вами – Амир Седой, видящий глубину, магнус ордена рыбаков!

Они вскочили и согнулись в поясах. От потрясения Дитрих лишился дара речи. Магнус рыбаков – третий человек в Дангаре и самый таинственный среди владык мира!..

Седой опустился на свободное место и попросил:

– Садитесь, молодые люди. Садись, Фритьоф.

Они последовали указанию. В голове Дитриха царила пустота, заполненная одним звучанием титула: магнус Амир Седой!..

– Ваша светлость тоже направляется в Олландию?
– спросил фишмайстер.

– Вовсе нет. Я здесь ради беседы с вами.

– Но поезд скоро отправится, это причинит неудобства. Если желаете поговорить – не стоит ли всем нам покинуть вагон?

– О, не волнуйтесь: пока длится наш разговор, поезд не тронется с места.