Чтение онлайн

Теперь после виража, уводящего звено с линии атаки, он добавлял газ, слегка отрывася от ведомых и делал крутой вираж в противоположную сторону. Япон­ский истребитель, не попадавший по замыкающей машине, «проскакивал» эш­елон звена Та­ча, оказывался ниже его и начинал набор высоты как раз напро­тив разворчивающегося к нему самолёта командира эс­к­а­д­р­и­льи. Дистанция при эт­ом обычно была слишком большой для прицельного огня, однако пролетав­шие рядом трассы очередей вынуждали японских пилотов прервать набор высо­ты, что на несколько десятков драгоценных секунд выключало их из сме­р­те­ль­ной «карусели» атакующих машин.

А затем Джону Тачу просто повезло – во время очередного подобного манёвра вы­хо­дя­щий из атаки японец видимо слишком рано и резко потянул ручку на се­бя, машина потеряла скорость и начала выполнять «све­чу» на идеальной для стрельбы дистанции. Очереди шести 12,7-мм «Браунингов» разнесли кокпит и капот дви­га­в­ше­го­ся вертикально вверх «Зеро». Потеряв тягу он на мгновение завис в воздухе, после чего свалился в штопор, из которого уже не вы­шел. Капи­тан 3-го ранга Тач сбил свой первый «Зеро» и четвёртый вражеский самолёт в своей карьере, о чём пе­да­н­ти­ч­ный оф­и­цер немедленно сделал отметку в лежа­щем на коленях планшете.

Манёвр уклонения с последующей контратакой во время выхода противника из пикирования. (Реконструкция Дж. Ландстрома на базе воспоминаний Дж. Тача и Б. Макомбера)

Всё это время командир 3-й истребительной не мог понять почему командир второго звена Макомбер приклеился к его звену. Несколько раз он отдавал ему кома­н­ду « Уйди дальше в сторону. Увеличь дистанцию раза в два и потом мне нав­ст­речу. » В ответ по понятным причинам было молчание. Как потом вспоминал Тач: « Ситуация складывалась откровенно дурацкая. Я потратил почти год, разрабатывая единственный по моему мнению способ уцелеть при встрече с „Зеро“, а теперь мы, похоже, не можем его при­ме­нить. »

И только после сбитого японца до капитана 3-го ранга дошло, что старший лей­тенант Брэйнард Макомбер не только ни разу не отрабатывал этот манёвр, но и скорей всего даже не слышал о его сушествовании. Тач вспомнил, что поручил про­ин­с­тру­к­ти­ро­вать по этому вопросу приокомандированных пилотов 42-й ис­т­ребительной своему заместителю, капитану 3-го ранга Дональду Лавлейсу, а тот вряд ли успел это сделать до своей гибели на палубе «Йорктауна» 30 мая 1942 года. Так что Макомбер всего лишь честно выполняет то, что сказал Тач на ском­ка­нном предполётном инструктаже – держит строй. И, судя по всему, у не­го какие-то проблемы со связью.

Таким образом, еди­н­с­т­вен­ным из имевшихся под рукой, кто кроме него самого имел пре­д­с­та­в­ле­ние о «траверзной оборонительной тактике» был его ведомый, зелёный лейтенант Роберт Дибб. Джон Тач вызвал его по радио и, учитывая сос­тояние пилота в первом в его жизни реальном бою, постарался ма­к­си­ма­ль­но просто и доходчиво объяснить, что тому следует делать: « Уйди в сторону, как бу­дто ты командир второго звена, пошёл! »

Су­дя по всему, старшины, проводившие в лётной школе в Пенсаколе «курс мо­ло­дого бойца», не даром ели свой хлеб и сумели на за­ня­тиях по строевой подго­товке вколотить в курсанта Дибба главную военную премудрость всех времён и народов: «Сначала выполни команду, а потом уже думай, если больше делать не­чего». Внезапно «по­вы­шен­ный в должности» молодой лейтенант бра­во ответил: « Это Алый-два, принял, выполняю ( wilco )» и вывалился из строя вп­ра­во ещё до того, как успел задать себе вопрос, а зачем он, собственно, это делает.

С точки зрения наблюдавшего сзади и не слы­ша­в­шего радиопереговоров стар­шего лейтенанта Макомбера всё это выглядело, как приступ паники, охватив­ший молодого пи­ло­та. Проводив изумлённым взглядом покинувший строй «Уа­й­лдкэт» с тактическим номером «F-20», Макомбер догнал ис­т­ре­би­те­ль кома­н­дира и занял место его «дезертировавшего» ведомого.

Первое боевое применение «Плетёнки Тача». (Реконструкция Дж. Ландстрома на базе воспоминаний и рисунка из послеполётного отчёта Дж. Тача)

Но, что гораздо важней, точно таким же приступом паники это выглядело и с то­ч­ки зрения пилота очередного за­хо­ди­в­ше­го в атаку «Зеро» – японский истреби­тель без колебаний нацелился на лёгкую одиночную цель, которой можно было просто и без­на­ка­за­н­но «сесть на хвост». К тому времени лейтенант Роберт Дибб уже вспомнил, чему учил его командир во время их за­ня­тий на авиабазе Канэ­о­хе в Пёрл-Харборе и понял, что от него сейчас требуется.

Увидев заходящего сзади японца он сделал кру­той левый вираж и с воплем « Шк­и­пер, у меня „Зеро“ на хвосте! Сними его! » рванул навстречу двум «Уайлд­кэ­там», уже от­вер­ну­в­шим в его сторону. Молодой пилот сделал всё правильно и вывел преследовавший его истребитель точно под огонь ко­ма­н­дира. Подныр­нув под летящий навстречу «Уайлдкэт» своего ведомого Джон Тач оказался на иде­а­льном курсе для лобовой атаки, причём снизу, благодаря этому он мог ве­сти огонь, а японскому пилоту, внезапно обнаружившему, что из охотника он сам пре­вратился в дичь, пришлось бы либо отворачивать, либо опускать нос с риском столкновения. Он не успел ни того, ни дру­го­го – 12,7-мм пули вспороли «брюхо» его истребителя от капота до хвостового колеса.

Тач инстинктивно пригнул голову, пропуская над собой подбитый «Зеро», ему даже показалось, что он почувствовал жар от горящего самолёта « этого ублюд­ка, что покушался на моего бедного, маленького, неопытного ведомого! » Эф­ф­ективность ма­нё­в­ра была, наконец, проверена на практике, а капитан 3-го ранга Джон Тач сделал ещё одну отметку в своём планшете, не­к­с­та­ти подумав, что это тоже изрядная дурость – делать отметки, которые никто никогда не увидит. В том, что из этого вылета ни­к­то из них не вернётся – у него сомнений не было.

Между тем «бедному, маленькому и неопытному» лейтенанту Диббу совсем не по­н­ра­ви­лось бы­­ть приманкой. Как впоследствии вспоминал Тач: « Подозреваю, он чувствовал себя там немножко, скажем так, одиноко », поэтому мо­ло­дой пилот попытался пристроиться к командиру, однако был безжалостно отогнан в сторону, где опять стал целью атаки очередного «Зеро». В этом месте он окончательно «врубился в игру» – ему уже даже необязательно было видеть ата­ку­ю­щий его японский истребитель, до­статочно было смотреть влево или вправо и ловить момент, когда командир эс­кадрильи, го­ра­з­до лучше видящий ситуацию у него за спиной, начинает вираж, и в этот момент самому поворачивать ему навстречу.

Не совсем точная, но красивая картинка первого применения «Плетёнки Тача».© Gareth Hector

Три истребителя ещё несколько раз «сплели» свои курсы, но пикирующие на «Уа­й­лдкэт» Дибба японцы больше не пы­та­лись сбросить скорость и зайти ему в хвост, вместо этого они, как и в начале, пытались расстрелять его самолёт в пи­ки­ро­ва­нии, а после его уклонения навстречу товарищам по эскадрилье проска­кивали ниже и начинали набор высоты.

Так продолжалось до тех пор, пока очередной «Зеро» не допустил ошибку. Опять слишком рано начав набор высоты он очутился прямо на курсе Тача, в очеред­ной раз пропустившего над собой самолёт Дибба. Пусть на этот раз японец ок­а­зался не на встречном, а на пер­пе­н­ди­ку­ля­р­ном курсе – стрелять с упреждением командир 3-й истребительной любил и умел. В планшете Джона Тача по­я­ви­лась третья отметка, подтверждавшая, что придуманный им манёвр неплохо работа­ет и в таком варианте.

Убедившись, что оди­но­кий американский самолёт является не таким уж и без­за­щитным, японцы возобновили атаки и на командирскую пару, однако ещё одним достоинством «траверзного оборонительного манёвра» было то, что он работал «в обе стороны». Теперь уже Тач с Макомбером «притащили» японский истребитель прямо навстречу Диббу, который не упустил возможности отпра­ви­ть к воде свой первый вражеский самолёт, доведя счёт этого неравного боя до разгромного 4:1.